Исчезнувшая в облаках - Патрик Несс

Она еще раз попыталась проникнуть в собственный живот, в бедра и в руки-ноги, в горло и в грудь. Изменения не происходят в одном лишь чреве; во время беременности все тело начинает хлопотать и суетиться, точно деревенская челядь перед визитом короля. Она рассылала по своим недрам гонцов и внимательно слушала их донесения.

Наконец она открыла глаза.

Села на унитаз, помочилась на тестовую палочку, будь она проклята, подтерлась – и собралась выждать, не вставая, положенные три минуты.

Она старалась сохранять разум предельно ясным, не думая ни о чем конкретном, просто мурлыча себе под нос что-то из «вихляшек Завро», какую-то их песенку, которую упоминала Клэр, какой-то поп-хит, что-то там насчет Африки. Джей-Пи обожал ее, потому что в ней было длиннейшее слово из всех, которыми он овладел до сих пор: «Serengeti»^[22].

Но ее медитацию вдруг нарушил какой-то звук, сдавленный и далекий, и она невольно вспомнила о странном рыдании, которое послышалось ей однажды. Уже через секунду она была у окна и смотрела во двор. Но звук этот не прекращался и оказался совсем не тем, за что она его приняла, он даже раздавался где-то внутри.

Это звонил ее телефон.

Она скользнула глазами по тесту на краю унитаза, пока еще не показавшему какого-либо результата, и выскочила из ванной. Выругалась, ударившись большим пальцем ноги о дверной косяк, и ворвалась в спальню, где ее мобильник выдавал мрачный фолковый шлягер – мелодию рингтона.

Добежать она не успела – мобильник затих. Она повалилась на кровать и включила экранчик, чтобы посмотреть, кто звонил.

Рэйчел.

Рэйчел?

Рэйчел звонит ей – она бросила взгляд на часы – в 1:14 ночи?

А?!

Не успела она решить, случайность это или ошибка, как телефон затрезвонил снова – так внезапно, что она чуть не уронила его на пол.

– Рэйчел?! Какого ч-ч…

Она слушала секунд двадцать, и хотя голова просто разрывалась от вопросов, она не спросила ничего – просто вырубила связь. Еще полминуты ушли у нее на то, чтобы втиснуться в джинсы и теплый джемпер. А еще через минуту, кое-как обувшись на босу ногу, она вытаскивала Джея-Пи из постели, точно кулек, вместе с одеялом и простынями.

Прежде чем часы показали 1:17, она выскочила из подъезда с ключами от машины в одной руке и ребенком – в другой… и понеслась вперед так быстро, как только могла.

* * *

25 из 32

Ее рука не падает.

Вулкан открывает глаза, сначала зеленые от удивления, а затем разгорающиеся от ярости.

– Что ж, будь по-твоему, госпожа, – говорит он, встает и упирается головой в небеса. Его голос потрясает основы мироздания, когда он шепчет ей на ухо: – Я люблю тебя, госпожа, и теперь моя ненависть будет такой же великой, как и моя любовь. Такой же огромной, как сама Вселенная. Ты будешь наказана тем, что я никогда не перестану преследовать тебя, никогда не перестану мучить тебя и никогда не прекращу просить у тебя того, чего ты не в состоянии мне подарить.

– А я люблю тебя, – отвечает она. – И ты будешь наказан тем, что я буду любить тебя вечно.

Он наклоняется к ней:

– Ты никогда не сможешь отдохнуть. И никогда не найдешь покоя.

– Ты тоже.

– Разница в том, госпожа, – говорит он с гадкой улыбкой, – что я не отдыхаю с начала времен.

Она отступает на шаг назад. Потом еще и еще, потом отворачивается и бежит прочь от него, все быстрей и быстрей, пока наконец не взлетает и не уносится в небеса.

26 из 32

– Убегай сколько хочешь, госпожа! – кричит он ей вслед. – Я всегда смогу догнать тебя!

Но затем он хмурится.

Она не убегает от него. Ее путь пролегает наверх, к небесам, выше мира и за границу времен.

Но теперь она летит обратно.

Прямо на него.

Все быстрей и быстрей.

27 из 32

Она несется на него, как комета, как ракета, как пуля, которой выстрелили задолго до начала всех вещей. Он становится выше и готовится к бою. Она приближается, все быстрей и быстрей, раскаленная собственной скоростью добела.

Да, она и есть пуля, выпущенная из самой себя, наблюдающая, как сама же и подлетает к нему, к его до сих пор открытому сердцу. Застывая в полете, она смотрит со стороны, как она – пуля – несется вперед, рассекая воздух, все быстрей и быстрей.

И наконец впивается ему в сердце.

Она сбивает его с ног, и от его падения рождаются планеты, гибнут звезды и разрываются небеса.

Он повержен.

28 из 32

Но он не умирает.

На самом деле он смеется.

– Что ты наделала, госпожа? Ты хотела убить меня? Он садится и чувствует, как бьется его сердце. Сердце, в котором застряла пуля.

– Я застрелила тебя, – говорит она.

– Эта пуля безвредна для меня, госпожа.

– У этой пули есть имя. Имя, которое убьет тебя, когда придет время. Эта пуля называется Дозволение.

Он хмурится, его гнев нарастает.

– Госпожа говорит загадками.

– Пока эта пуля будет у тебя в сердце, – отвечает она, – там будет и часть меня. А пока там будет часть меня… – Она подлетает к самому его лицу, чтобы между ними не осталось недопонимания. – Тебе дозволяется обижать меня.

29 из 32

Воцаряется тишина, ибо у мира внизу от ужаса перехватывает дыхание.

– Что ты сказала, госпожа? – спрашивает вулкан угрюмо.

– Попробуй.

– Попробовать что?

– Попробуй обидеть меня.

Он смущен и сбит с толку. Но она продолжает дразнить его, летая туда-сюда прямо у него перед носом.

– Госпожа! – взрывается он и набрасывает на нее одеяло из лавы.

Она кричит от боли. Поворачивается к нему и показывает свои руки в волдырях и безобразных ожогах.

– Госпожа! – кричит он, приходя в ужас.

Но она отлетает туда, где ему ее не достать.

30 из 32

– Где же теперь твоя ненависть, муж мой? – спрашивает она. – Где твои муки, твои наказания? Ты можешь обидеть меня… – Она вызывающе поднимает голову. – Что же ты будешь делать?

Она поворачивается к нему спиной и улетает, не торопясь и не испытывая страха, просто улетает. Прочь от него.

Он дрожит, ибо начинает понимать, что она с ним сделала. Тот ужас, тот кошмар, который она с ним сотворила, куда страшнее любого прощения.