Сердце с перцем - Арина Ларина

– Ну и как? Ты себя уже обидела?

– Я бы себя прибила, – призналась Лера. – Это невероятно унизительно – быть такой фантастической дурой. Я поверила какой-то нелепой байке, а в довершение всего пообщалась с его законной женой.

– Я что-то не пойму. А как же у вас заявление взяли? – удивилась Юля.

– Наверное, паспорт был фальшивый. Да ладно. Сама виновата. А Виктора мне даже жалко. Его жизнь накажет, а я не буду.

– Если у тебя есть лишние деньги, отдай больным детям или в детский дом! – взорвалась Юля. – Их и жалко, и помощь нужна на самом деле. И они, кстати, не воруют, как твой Витенька, у которого руки-ноги есть, чтобы заработать. И не на лекарства, а на содержание семьи. Это дешевле значительно. Если у тебя денег много, можешь даже мне дать. Не откажусь.

– Юль, мне и так плохо, а ты тут еще!

– Потому что умнее надо быть. Разобраться надо во всем, а не строить из себя мать Терезу! Это так оставлять нельзя. Сейчас позвоним Лешке и все выясним про его дружка! – оживилась Юля, лихорадочно перерывая многочисленные подушки на диване. – Где мой мобильный?

– Не надо, – умоляюще простонала Лера. – Я не хочу. Знаешь, я подумала: хорошо, что он больше денег не взял. Эти я к лету отработаю и родителям отдам. Не в деньгах счастье. Этот вопрос решаемый. А с Алексеем я и так говорила.

– Спала, – почти утвердительно констатировала Юля.

– Нет! Только говорила!

– Да не подпрыгивай. Я с пониманием отношусь к тому, что у всех моих любовников после меня могут быть женщины. Не оскоплять же им себя в знак безутешности по поводу нашего расставания, – хихикнула Юля. – Только ты с ним тоже поосторожней. Он не так прост, как кажется.

– У меня с ним правда ничего нет.

Юля понимающе покивала и ухмыльнулась:

– Давай по кофейку с шоколадкой. Надо жизнь подсластить, а то она какая-то совсем кислая пошла.

С этими словами хозяйка упорхнула в кухню.

Лерочка устало поникла и застыла в скорбной позе. Так глупо, так дешево дать себя обмануть! Доверчивая безмозглая малолетка, влюбившаяся в проходимца…

Внезапно в кухне что-то грохнуло, и Юля влетела в гостиную, сверкая глазами:

– Лерка, а с чего это вдруг его жена через столько времени позвонила? На костях поплясать? Так, по логике, им бы сидеть тише воды ниже травы. Хотя какая у нас, у баб, логика? Но все же – с чего вдруг?

– Я Алексею говорила, что Витю жду. Может, он каким-то образом с ними общается? Вот и передал.

– То есть к тебе шпиона приставили? – предположила Юля.

– Он не шпион. Просто переживает за них. Знаешь, у всех жизнь по-разному складывается.

– Ага, пожалел волк кобылу – оставил хвост да гриву! Жалко ей! Вот если жалко, то можно дать. Дать! Добровольно! Понимаешь? А не позволить себя обокрасть!

– Юль, мне так плохо! Я все понимаю. Все-все! Но ничего не могу поделать. Виктор подлец, негодяй… Вот не поверишь, даже говорю это сейчас, а сама не верю. Как будто считалочку какую-то бессмысленную повторяю. Юлька, со мной, наверное, случилось самое страшное, что могло случиться. Я его люблю. Это клиника?

– Клиника, – немедленно согласилась Юля.

– Но ты ведь своего Костю тоже любишь. И готова его голого и босого взять, лишь бы отдали!

– Ты мух с котлетами не мешай. Костя меня не обворовывал и не обманывал столь паскудным образом. Надо же: задурить голову девчонке, да не просто денег взять, а еще и к свадьбе начать готовиться! Заявление подать! По-моему, это высшая форма подлости!

– Но если бы мы не собирались стать мужем и женой и прожить вместе всю оставшуюся жизнь, я бы не дала ему денег!

– Валерия! – всплеснула руками Юля. – Ты свихнулась! Ты его что, оправдать пытаешься? Какой дальновидный и умный мальчик! Как правильно все рассчитал!

– Юля, не мучь меня, – печально проговорила Лера. – Я, наверное, не могу до конца в это все поверить. Как думаешь, может, мне встретиться с его женой?

Юля, не ответив, ушла за кофе и вернулась через несколько минут, осторожно опустив на стол поднос с чашками и вазочкой.

Где-то навязчиво тикали часы. На улице выла сигнализация, зло и остервенело лаяла собака. Там шла жизнь, обычная, с мелкими радостями и горестями, а здесь, в этой гостиной, словно все оборвалось. Подруги сидели, как две бабочки, пойманные одной банкой, смотрели на мир сквозь грязноватое стекло и понимали: уже ничто не в силах разрушить грань между счастливым «вчера» и гнетущим безысходным «сегодня». Вроде и крылышками трепетали, и шевелились, но это была уже не жизнь, а инсценировка, подготовка к завтрашней пустоте. Уже ничто и никогда не будет в их мире таким беззаботным, как оставшееся за стеклом «вчера».

– А ты уверена, что они вообще в этом городе живут? – наконец вернулась к теме притихшая Юля. – Ты как ее искать собираешься?

– Ну, не знаю. У Леши спрошу.

Эти бессмысленные попытки хоть что-то предпринять были последними глотками воздуха в удушающей пустоте действительности. Я что-то делаю, а значит – живу. Но главное – поверить в то, что можно если не вернуть счастье, то хотя бы что-то изменить. Пусть немного, но сдвинуть с мертвой точки. Мертвой. Точки…

– Ага. Так он тебе и сказал. – Юля даже возмущалась уже вяло, без огонька. – Они же друзья! Кстати, интересно, что Леша тебе про ребенка не сказал.

– Может, не хотел травмировать? – предположила Лера.

– Логично. Я от мужиков балдею. Один другого хлеще. Лера, не ищи его. Не надо. Захотел бы, давно бы уже вернулся.

– Я не хочу его возвращать. Я просто должна убедиться.

– Вот он, бабский мазохизм! Хочешь его в постели с другой увидеть? Или желаешь понаблюдать, как он своего отпрыска в песочнице выгуливает? И что? Тебе после этого полегчает?

Они ругались, будя эмоции, оживая и начиная верить в то, что в этом мире, новом, перевернутом, разбитом, тоже можно существовать.

– Не знаю.

– Зато я знаю! – уверенно воскликнула Юля. – Радуйся, что отделалась от этого афериста с минимальными потерями. В следующий раз будешь умнее.

– Не будет следующего раза. Ты что, Юль, не слышишь меня? Я без него не могу. Может быть, если я смогу убедиться, что это все правда, мне будет легче отпустить его?

– Дура. Полная, клиническая идиотка. Ты его придумала. Жил-был аферист. Пусть с трудным детством и плохой наследственностью, но аферист душой и телом. Вор и мерзавец. А ты его, как елку новогоднюю, украсила несуществующими достоинствами, разглядела в пустышке то, чего там и в помине нет, и теперь лелеешь свою фантазию, этот пустой кокон из несуществующих добродетелей. Очнись! Нет ничего! Нет никакого Виктора. Его небось и зовут-то как-нибудь иначе. Уж фамилия-то точно не по паспорту! Лера, ты же умная. Пойми, этот этап жизни пройден. Все! Переходи на новую ступень. Там обязательно найдется достойный тебя мужчина. Нет никакой любви, ты ее придумала.