Роковой поцелуй - Лара Темпл

Он сложил письмо и сунул его в книгу. Оливия снова обвила его руками и положила голову ему на плечо.

– Что бы твоя матушка ни думала о дуэли, она не сомневалась, что он ее любит.

– Да, не сомневалась, – ответил он, сажая ее на колени. – Спасибо, Оливия.

– За что? Я только и делаю, что воскрешаю неприятные, болезненные воспоминания. Когда ты счастлив…

– Ты знаешь, что это не так. Ты понимаешь, что, если бы всего этого не случилось, я бы ни за что не встретил тебя?

Оливия уютнее устроилась в его объятиях; ее улыбка дышала любовью.

– Лукас, обожаю, когда ты превращаешь мои проступки в достоинства.

– Я учился у настоящего мастера – точнее, у мастерицы. Я очень рад, что ты нашла последнее письмо отца, но нам с тобой необходимо обсудить более важные вещи.

– Да, Джованни сказал, что сегодня в казино пожалует сам эрцгерцог, и…

– Эрцгерцоги меня нисколько не интересуют. Я понял, что твоя душа в опасности. Я отчетливо помню, как ты обещала каждый день признаваться мне в любви! Тем не менее прошло целых три дня после твоего последнего признания. Ты собираешься нарушить свои обеты, и мне, твоему верному рыцарю, придется тебя спасти.

– Я нисколько не хочу подвергнуть сомнению твои способности защитника, но несправедливо упрекать меня в том, чего я не совершала! Ведь тебя не было целых три дня!

– Не испытывай судьбу. Хорошо, что сейчас на тебе нет ничего, кроме ночной сорочки и пеньюара… это совсем неплохо для начала… поэтому я разрешаю тебе всего дважды объявить мне о твоей вечной любви. – Он начал снимать с нее тонкую, как паутинка, сорочку; нежность, страсть и вожделение заполняли его до краев. – Боже, Ливви, как я по тебе скучал! Ты понятия не имеешь, как сильно я мучился. Я все твердил себе: всего три дня. Но мне было так больно! Нет, не там, здесь. – Он прижал ее ладони к своему сердцу. – Я чувствую себя полным дураком, но мне очень нужно, чтобы ты сказала, что скучала по мне и хотела, чтобы я был с тобой.

Она покрыла его грудь поцелуями, чувствуя, что его сердце бьется чаще от прикосновения ее губ; ее дыхание было легким, как перышко, когда она прошептала:

– Лукас, ты не прав, и я не нарушила слова! Я написала тебе два ужасно слезливых любовных письма, в которых недвусмысленно выразилась, как я скучаю по тебе и как ты мне нужен. Среди прочего…

– Написала? Где они?

– Потом. Сначала действия, слова потом… Лукас, любовь моя!