Я и беременный босс - Айрин Лакс

Начало разговора совпадало точь-в-точь. Мне даже не нужно было задумываться, как ответить Грише. Я чувствовала, что сон был не просто сном.

Это было реальным. Всё, от первого и до последнего мгновения. Но потом прихотливая рука высших сил решила, что с нас достаточно испытаний, и крутанула рычаг времени на исходную позицию.

Если цинику-Филу хочется думать, что нам это приснилось, пусть думает именно так. А я всем сердцем знаю, что всё это уже было… С нами.

— Я был слеп. Но я вовремя прозрел. Ещё не поздно всё исправить! — горячо заверил меня Гриша.

— Прозрел? — спросила я. — Поздравляю, Гриша!

И не давая бывшему парню вставить хотя бы одно слово, сказала:

— Если ты, Гришенька, прозрел, значит, место в отряде снайперов тебе обеспечено! Воинская карьера пойдёт в гору!..

— Что? — притворно изумился Гриша. — О чём ты говоришь?

— О том, Гриша…

Потом я вспомнила, как разговаривал с Гришей мой босс, набралась храбрости и весело сказала:

— Гришаня, ты мудак! Если ты думал, что я ничего не узнаю, то ты ошибся. Я знаю и о первом браке с ребёнком. Который нагулян по молодости и глупости… Я знаю, что тебе принесли повестку в армию, и отмазаться справкой о состоянии здоровья не получится, да? Потому что ты с Тимуром умудрился разбить тачку его отца, военного. И ай-ай-ай… В качестве воспитательных мер он решил упечь вас, обормотов, в армию!..

— Анель… Ты… Ты всё не так поняла!

— Я люблю носить на ушках красивые серёжки, а не лапшу, Гришаня. Ты вдруг вспомнил, что есть бывшая, глубоко беременная, и собирался жениться очень поспешно. Только для того, чтобы «откосить» от армии. Так вот, не получится, Гришаня! Ищу себе другую беременную!..

— Анель… Это… Я не знаю, кто тебе это всё напел! Да, я немного накосячил, но армия тут не при чём! — заверил меня Гриша. Но его слова звучали неубедительно. — Ань… Ань… Дело не в этом! Я же всегда уходил от повестки.

— Всегда уходил, а сейчас не получилось. Учись наматывать портянки и чистить картошку.

— Анель. Просто… подумай о ребёнке. О нашем ребёнке! У ребёнка должен быть отец!

— Внезапно ты вспомнил о ребёнке. Но при чём тут ты? — рассмеялась я.

— Это мой ребёнок!

— Ошибаешься, Гришаня! — я решила идти в отказную до самого конца.

— Но ты же беременна!

— И ты уверен, что я беременна от тебя?

— Что? — удивился Гриша. — Но ты же… Ты же не сделала аборт?

— Да. Поначалу. Но потом я поняла, что это опрометчивое решение…

— Но ты же беременна! — окончательно запутался Гриша. — У тебя огромный живот…

— У меня нормальный живот, ясно? Сроки так сказать, позволяли. Иначе говоря, у этого ребёнка твоего ничего нет и быть не может.

— Ты беременна от другого? От кого? — изумился Гриша.

— А вот это тебя никак не касается! У ребёнка есть отец, — сказала я и попрощалась с Гришей.

И, между прочим, я не соврала ни капли. Я же назвалась отцом, когда Филу приспичило рожать. Так что я буду и за маму, и за папу!..

— Десять из десяти, Анель! — послышался голос босса сбоку от меня. — Отшила, как надо! Пойдём крутить барабан?..

* * *

Розыгрыш прошёл, как нельзя лучше. Босс не стал мучить меня, предложив вернуться в отель.

— Хочу прогуляться в парке… — заупрямилась я.

— Опять, Неля? — иронично воздел бровь Фил.

— Не хочешь, можешь не идти, — ответила я.

— Я не оставлю тебя наедине с сомнительными цыганскими личностями! — заявил босс, оглядел меня с головы до ног. — Мало ли что ты ещё загадаешь?!

Цыганка нам так и не попалась. А фонтан был ожидаемо засохшим и загрязнённым. Потом мы вернулись в отель. Фил распахнул передо мной дверь, пропуская вперёд.

Я сделала шаг вперёд и застыла…

В номере отеля витал аромат цветов. Весь пол был заставлен корзинами с цветами. За спиной щёлкнул замок двери.

— Это тебе. В качестве небольшого извинения за своё прошлое поведение… — раздался голос Фила над ухом.

Я обвела взглядом цветочное великолепие.

— И ни одной лилии или фрезии?

— Ни одной, — подтвердил начальник.

Я развернулась лицом к Филу. Голубые глаза были сейчас необыкновенно яркими и казалось, горели. Поневоле я вздохнула и отступила назад. Шаг, ещё шаг… Я отступала до тех пор, пока поняла, что отступать некуда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Позади — стол. Я упёрлась в него попкой.

— Всё, что было, навсегда останется между нами. А я настаиваю, что всё это было. Невероятным образом, но было, — усмехнулся Фил. — И кажется, мы остановились на чём-то приятном…

— Уверен, Фил? — спросила я, млея от его желанной близости.