Мое безумие - Калья Рид

Ноябрь 2015 года

С момента моей вспышки прошло два дня. Все, в том числе и другие пациенты, обходили меня стороной, глядя на меня как на заразную. Когда вас боятся даже другие пациенты, вы понимаете: с вами явно что-то не так.

Во время завтрака и обеда я держусь тихо, отлично осознавая, что каждое мое движение находится под зорким оком медсестер. Я чувствую спиной холодные глаза Элис, они буквально прожигает дыры в моей одежде. Во время групповой терапии я сижу неподвижно, прижимая к себе Эвелин. Она сидит у меня на коленях, не проронив ни звука. Похоже, она чувствует изменения в моей личности, как ищейка, берущая след.

Сейчас время арт-терапии. Каждый стол в дневной комнате превращен в арт-станцию. На каждом – ножницы с тупым концом, мелки, фломастеры, клей, цветные карандаши. Многие пациенты погружаются в свое искусство. Я никогда не была фанатом рисования или изготовления поделок. Но сегодня я стараюсь. В итоге я получаю радугу, которая выглядит так, будто ее создал кто-то в хорошем кислотном улете.

За столом напротив меня сидит девушка. Она берет у другого пациента степлер. Вытащив скрепку, она пытается нацарапать на своей коже какие-то слова. Медсестры тотчас окружают ее и отнимают у нее скрепку. Девушку выводят в коридор, но я успеваю заметить поспешную попытку членовредительства. Буквы О и Н ясны как божий день, из них вытекает темно-красная кровь.

Какова же остальная часть ее сообщения? Я никогда этого не узнаю. И не хочу знать.

Риган сидит за другим столом. Когда я только вошла в комнату, она подмигнула мне прежде, чем Сьюзен увела меня прочь от нее.

– Очень мило, Виктория. Очень мило, – говорит учитель рисования. Если не ошибаюсь, эта женщина, которая приходит сюда каждый вторник, учитель рисования в местной средней школе.

Я киваю.

– Что это такое?

– Это радуга.

– Но что это означает для Виктории? – Она выразительно хлопает себя по груди. – Что внутри тебя, что есть только свет и цвет?

Ее слова – клише, они как будто украдены из методички. Но я стараюсь принять их близко к сердцу. Да-да. Я наклоняю голову и пристально смотрю на мой безумный рисунок. Но сколько бы раз я ни смотрела на свою радугу, я не вижу в ней света, о котором говорит учительница рисования.

Равновесие в моем мире колеблется. Мысли и воспоминания скользят туда-сюда, и я не знаю, что думать и чему верить.

Сеанс арт-терапии заканчивается. Клочки бумаги подняты с пола. Материалы убраны в шкаф. Дневная комната пустеет. Осталось всего несколько человек. Я одна из них.

В комнате отдыха работает телевизор. Идет какая-то «мыльная опера». Ее смотрят только сидящие здесь медсестры. Я скучающим взглядом таращусь на экран.

Какой-то мужчина о чем-то горячо спорит с женщиной. Та выглядит растерянной и сбитой с толку.

Скрипнув по полу ножками стула, я отталкиваюсь от стола и встаю. Внутри меня бурлит и клокочет энергия и никак не хочет успокоиться. Я расхаживаю из угла в угол. Я чувствую себя никчемной. Бесполезной и праздной. Мне нужно что-то сделать. Если мне никто не поможет, я помогу себе сама.

Моя голова пульсирует от боли. Наверное, мне стоит лечь. Я попросила одну из медсестер дать мне таблетки уже больше часа назад. Я быстро запила их водой. Таблетки не помогают. Боль в голове только усиливается.

Эвелин у меня на руках. Она не кричит. Просто ерзает, постоянно корчится, как будто не может устроиться поудобнее.

Как назло, в этот момент в комнату входит Риган и направляется прямиком в мою сторону. Я тотчас напрягаюсь. Мы не разговаривали с того момента, как я набросилась на нее. Как я и ожидала, она встает ко мне лицом к лицу и улыбается своей обычной ухмылкой.

– Привет, Виктория.

Я тупо смотрю на нее. Из-за нее меня заперли в моей комнате. В данный момент мне меньше всего хотелось бы ее видеть.

Она барабанит пальцами по столу и оглядывается. Ситуация быстро превращается из напряженной в неловкую. Я знаю, что должна извиниться за мою выходку, но не могу заставить себя произнести хотя бы какие-то слова.

– Послушай, я решила простить тебя за… – она берет себя руками за шею и закатывает глаза, – за то, что ты меня душила.

– Я не хотела…

Она выкидывает руку.

– Не надо. Я знаю, что ты хотела. И я знаю, что я это заслужила. Кроме того, ты мне нравишься, так что давай забудем об этом, хорошо? – говорит Риган и протягивает мне руку.