Немолодожены - Кристина Лорен

Я пожала плечами и бросила в рюкзак пару бананов:

– Я понимаю, о чем ты говоришь.

Я буквально чувствовала, что он все еще смотрит на меня.

– Но ты же не веришь на самом деле, что у тебя какое-то хроническое невезение? – добавил Итан.

– Абсолютно верю. Только из того, что было недавно: я потеряла работу на следующий день после того, как моя соседка по комнате съехала. В июне я отремонтировала машину и получила штраф, когда мою машину по ошибке загнали в зону, запрещенную для парковки. А этим летом в автобусе у меня на плече заснула старуха, и то, что она умерла, а не заснула я поняла только после того, как пропустила свою остановку.

Итан от удивления широко открыл глаза.

– Насчет последнего я пошутила. Я даже не езжу на автобусе.

Итан наклонился и обхватил руками колени:

– Я не знаю, что бы я сделал, если бы кто-то умер на мне.

– Я думаю, что шансы этого довольно невелики, – с легкой улыбкой ответила я, наливая кофе в два бумажных стаканчика и ставя один перед Итаном.

Выпрямившись, он сказал:

– Я полагаю, что ты придаешь идее удачи слишком большое значение.

– Ты имеешь в виду, что мысли материальны? Только не говори мне, что ты хочешь открыть мне глаза. Ты не первый, кто говорит мне об этом. Я понимаю, что отчасти это настрой, но, честно говоря, это также и удача.

– Ладно, но… мой счастливый пенни это всего лишь монета. В ней нет никакой великой силы, это не магия, это просто что-то, что я нашел до того, как произошла куча удивительных вещей. Так что теперь я ассоциирую его с этими потрясающими вещами.

Итан поднял мне подбородок и продолжил:

– Я получил свой пенни в ту ночь, когда встретил Софи. По логике вещей, если бы все зависело от удачи, этого бы не случилось.

– Если только моя неудача не помешает твоей удаче.

Его руки обняли меня за талию, и он притянул меня к своей горячей груди. Я все еще не привыкла к его ласкам, и дрожь пробежала у меня по спине.

– Ты представляешь собой угрозу, – сказал он, дыша мне в макушку.

– Просто я так устроена, – ответила я ему. – Мы с Ами похожи как фото и негатив.

– Это не так уж и плохо, – ответил он, наклоняясь и целуя меня. – Мы не должны быть копиями наших братьев и сестер… даже когда внешне одинаковы.

Я обдумывала его мысль, пока мы шли по коридору. Всю мою сознательную жизнь меня противопоставляли Ами. Но мне-то самой приятно ли было бы общаться с моей полной копией? Но конечно же главным было осознание того, что я нравлюсь Итану такой, какая я есть. Как только мы зашли в лифт, у меня вырвалось:

– Наверное, я тоже не смогла бы ужиться с Софи.

И мне сразу же захотелось забрать свои слова обратно и забыть про них.

– Пожалуй да, – ответил Итан.

Я ждала, что он добавит: «И я рад этому», но он просто улыбнулся мне, ожидая, что я извергну еще какую-нибудь чушь.

Что же, не буду ему потакать. Я плотно сжала губы и посмотрела на него снизу вверх. Он точно знает, что делает. Ну и чудовище!

Итан же продолжал улыбаться мне, глядя сверху вниз.

– Ты что, ревнуешь? – просил он.

– А я должна ревновать? – спросила я и тут же добавила: – Я имею в виду, что у нас случилась просто отпускная интрижка, не так ли?

Удивление на его лице сменилось непониманием.

– О, и это все?

Я вдруг поняла, что сказала, и почувствовала, как по моей спине катится валун. Прошла всего пара дней, как мы перешли от ненависти к нежности – слишком рано говорить об этом всерьез.

Или не так? Я имела в виду, что формально мы теперь родственники. Это значит, что едва ли мы теперь сможем покинуть этот остров и больше никогда не видеться. В какой-то момент нам придется смириться с тем, что мы сделаем… и каковы будут последствия.

Мы вышли из лифта, прошли через вестибюль и в темноте сели в такси. И я все еще не ответила ему. Эта одна из тем, о которой не стоит судить сгоряча, и Итан, по-видимому, не возражал против такого подхода, потому что он больше не спрашивал меня.

Самое удивительное, что даже в половине пятого утра в национальном парке к вершине кратера тянулся поток машин. Там были фургоны с велосипедами на боках и крышах, туристические группы и пары вроде нас. Мы для всех были своего рода пара, не желающая нарушать традиции разложить на горе полотенце и прижаться друг к другу в утренней прохладе.

На то, чтобы пробиться сквозь поток машин, добраться до верха и там карабкаться по скале к самой вершине, ушел еще час. Несмотря на то, что в целом небо все еще было темное, вид рассвета захватывал дух. Люди собирались группами. Одни стояли, прижавшись друг к другу на холоде, другие сидели прямо на земле и на одеялах. Народу было много, но было странно тихо, как будто все сохраняли почтительность, приглушая свои голоса. Еще бы, им предстояло стать свидетелями восхода солнца с самой высокой точки, откуда открывался обзор на все 360 градусов.

Итан расстелил пару пляжных полотенец, которые мы позаимствовали в отеле, и поманил меня вниз. Он помог мне усесться между своими длинными ногами, вытянув их и притянув меня к своей груди. Я подозревала, что ему не очень удобно, но чувствовала себя, словно в раю, поэтому поддалась ему, просто расслабившись и забыв о времени.

Как бы мне хотелось в полной мере понимать, что происходит между нами и внутри моего сердца! Мне даже показалось, что мое сердце тревожно стучится в груди, напоминая мне, что я теплокровная женщина с желаниями и потребностями, далеко выходящими за рамки основ. Находясь рядом с Итаном, я все больше чувствовала себя как-то по-особенному. Только я не была уверена, что это возможно каждый день… или что это может длиться вечно.

Для меня было очевидно, что мы оба погрузились в тихие размышления о себе, и я нисколько не удивилась, когда он напомнил, что уже спрашивал меня кое о чем раньше.

– Я знаю.

«У нас ведь просто отпускная интрижка, не так ли?» – «О, неужели это все?»

Но Итан этого не произнес. Очевидно, ему уже и не нужно было произносить это вслух. Но я не совсем была уверена в своей позиции по этому вопросу.

– Это я так… размышляю.

– Думай вслух, – сказал он. – Вместе со мной.

Мое сердце забилось в ответ на эту простую просьбу. Неужели он не знает, как тяжело мне дается эта… открытость?

– Неделю назад мы даже не нравились друг другу, – напомнила я ему.

Его губы мягко опустились на мою шею.

– Я думаю, нам следует списать все это на глупое недоразумение.

– Может быть, тебе будет легче, если я угощу тебя творогом, когда мы вернемся домой?

– Да, конечно, – ответил Итан и снова поцеловал меня.