Хочу тебя навсегда - Татьяна Никандрова

- Оля, мне нужно сказать тебе кое-что важное.

- Да? - она подалась чуть вперед.

Я выложила ей всю правду. Рассказала про разговор с отцом, про благотворительный аукцион, про лоты, которые я с таким трудом добыла. Оля слушала меня внимательно, поначалу не вполне понимая, о чем я говорю. Но, когда до нее дошло, что это все делается для сбора средств на операцию ее брата, она потрясенно прикрыла рот рукой.

Какое-то время подруга молча смотрела на меня своими огромными голубыми глазами, в которых я видела свое крошечное отражение, а затем ее грудь стали раздирать тихие всхлипы. Оля по-прежнему прижимала ладони к лицу, а по щекам заструились самые настоящие слезы.

Я ошарашенно глядела на Синичкину, сбитая с толку ее реакцией, когда она протянула через стол руку и с силой сжала мои пальцы.

- Насть, я... Я просто не могу поверить, - выдавила Оля сквозь рыдания. - Ты ведь не шутишь, верно?

- Нет, какие уж тут шутки, - отозвалась я, смущенно почесывая лоб.

Синичкина взвизгнула, пулей поднялась со своего места и, подлетев ко мне, стиснула меня в крепких объятьях.

- Настя! Настенька! Ты чудо! Ты божий дар! Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо! Спасибо! - восклицала она, всхлипывая.

Я заметила, что другие посетители с любопытством наблюдают за жаркой сценой Олиной благодарности.

- Ладно-ладно, садись давай, - легонько похлопывая девушку по спине, прохрипела я. Ее объятия были такими крепкими, что дышать с каждой секундой становилось все труднее.

- Ох, Насть, ты проделала такую большую работу! Тебе нужно было сказать мне обо всем раньше, я бы помогла!

- Поверь, я не перетрудилась. Было даже весело, - улыбнулась я. - Оказывается, делать добрые дела - не так уж и скучно.

Мы просидели с Олей в кофейне еще час, в течение которого хвалебные оды в мой адрес сменялись расспросами о лотах,  и так по кругу.

Этим же вечером Синичкина предоставила мне всю необходимую информацию для благотворительного аукциона, до которого оставалось всего ничего. И, надо сказать, в его преддверии я изрядно нервничала, ведь передо мной стояла серьезная задача: надо было не только окупить вложения отца, но и заработать существенную сумму сверху.

Наша с Олей, не побоюсь этого слова, дружба крепла с каждым днем. Я перестала общаться практически со всеми своими старыми знакомыми, с которыми меня по большей части связывали пьянки и покатушки на байках, и почти все свое свободное время проводила с Синичкиной.

Ее отношения Старицким тоже развивались, но, как оказалось, довольно медленно. Следующим вечером мы с Олей сидели у меня дома и готовили к сдаче свои курсовые работы. Учебу в универе, несмотря на загруженность на стажировке в "Линии права", никто не отменял.

- Насть, я давно хотела у тебя спросить кое-что, но не знаю, как, - призналась Синичкина, по привычке поправляя несуществующие очки.

По моему настоянию она заменила свои ужасные окуляры контактными линзами, и теперь ее облик сделался менее "ботаничным".

- Спрашивай прямо, - посоветовала я.

- Через какое время отношений уже можно заниматься сексом с парнем? - наливаясь краской, выпалила Оля.

Я подняла глаза к потолку и задумалась. Интересная постановка вопроса. Через какое время "отношений"? Лично я почти всегда спала с мужчинами вне так называемых отношений. Удивительно, на за двадцать два года жизни я встречалась всего с несколькими парнями и то не дольше пары месяцев.

А с Войновым вообще переспала спустя два часа с момента знакомства. Моя личная жизнь по своему сценарию больше напоминала жизнь закоренелого холостяка. Я не любила обязательства, не стремилась к отношениям и всегда легко относилась к сексу. Хотя последний раз с Даниилом существенно подпортил мою статистику, ведь ночь с ним все же задела меня за живое, как бы я не пыталась это отрицать.

- Если честно, - прочистив горло, начала я, - не думаю, что смогу дать тебе хороший совет по этому вопросу.

- Но ты же давно в игре, ты знаешь правила,  - настаивала Оля. - У тебя есть опыт.

Я была "в игре" уже лет пять, и единственное правило, которого я всегда придерживалась в сексе - это то, что он должен быть защищенным.

- Ну,  - я напрягла извилины, - мне кажется, нет какого-то единого "срока ожидания", ведь отношения, так же как и люди, уникальны. Главным ориентиром должна стать твоя личная готовность к сексу. Насколько сильно ты сама этого хочешь? Насколько доверяешь Тёме? Я же правильно понимаю, что речь сейчас о нем?

- Да, - Синичкина покраснела еще сильнее, если такое вообще возможно. - Мне нравится Артем, очень. И я чувствую, что он хочет от меня большего, но пока не уверена, что могу ему это дать.

- Раз не уверена, то и не давай, - заявила я. - Никогда не ставь чувства и желания мужчины выше своих. Заодно проверишь серьезность его намерений.

- Странно, - хихикунла Оля. - Советуешь динамить Артема, хотя ты его подруга.

- Именно поэтому и советую, - улыбнулась я. - Старицкий привык слишком быстро получать желаемое. Пускай помучается немного, ему на пользу.

Мы с Олей до полуночи просидели с курсовыми, и когда она собралась домой, я уговорила ее остаться ночевать у меня. С Синичкиной было легко и уютно, а еще по утрам она готовила шикарные блинчики, которые я уминала за обе щеки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

В пятницу я с головой ушла в подготовку к благотворительному аукциону. Несмотря на то, что для организации мероприятия было привлечено целое event-агентство, я постоянно переживала о каких-нибудь мелочах. Правильно ли расставят лоты? Вовремя ли подадут закуски? На нужной ли высоте установят стенд? Не опоздают ли приглашенные артисты?

Эти мысли одолевали меня круглосуточно, даже в ночь перед аукционом. Поэтому в субботу утром я встала с кровати невыспавшаяся, но тем не менее была полна решимости собрать средства на лечение Вани.

Ближе к вечеру я поехала в салон, где надо мной колдовали лучшие визажисты и парикмахеры. В итоге спустя два часа я выглядела как модель с обложки глянцевого журнала. Темные волосы изысканными волнами спадали на плечи, а лицо казалось просто совершенным. Мягкие коричнево-золотые тени визуально увеличивали мои зеленые глаза, а матовая помада подчеркивала природную чувственность губ.