Чистая река - Робин Карр

Мэл обнаружила, что с нетерпением ждет возможности снова пообщаться с Джеком без посторонних, но почему-то этого не произошло. Джек выглядел до странности угрюмым и несколько отстраненным. Он не поднимал ее в воздух и не приставал с поцелуями, и, хотя раньше она сопротивлялась и указывала на неприемлемость подобного поведения, теперь ее терзало странное чувство легкого разочарования. Она ощущала себя как будто обездоленной. Когда спросила его о причине столь необычного поведения, он просто сказал:

– Мне очень жаль, Мэл. Думаю, парни меня порядком измотали.

Когда она заглянула в бар на обед, Проповедник сообщил, что Джек уехал на рыбалку.

– На рыбалку? – удивилась она. – Разве ему не хватило этого на прошлой неделе?

В ответ Проповедник лишь пожал плечами. Он-то как раз не выглядел особо измученным. Он руководил баром при помощи Рики, полируя стаканы, подавая еду, обслуживая столики и иногда присоединяясь к игре в криббидж.

– Что случилось с Джеком? – спросила Мэл.

– Морпехи – они такие, – многозначительно произнес Проповедник. – Бесследно это не проходит.

Четыре дня спустя, на неделю раньше срока, Мэл позвонили с фермы Паттерсонов и сообщили, что у Сондры начались схватки. Учитывая ее рассказы о предыдущих легких и быстрых родах и тот факт, что схватки начались ночью, Мэл сорвалась к ней, не медля ни минуты.

Младенцы – это странные создания, они делают, что взбредет им в голову. Если у тебя были легкие предыдущие роды, это вовсе не гарантирует того, что новые тоже пройдут без проблем. Несмотря на группу поддержки в лице матери, свекрови и мужа, Сондре пришлось тужиться целый день. Наконец, ранним вечером на свет божий появился маленький карапуз. Он не торопился выходить из материнской утробы с требовательным криком, как это обычно делают малыши, поэтому Мэл пришлось продавливать и поглаживать живот Сондры, уговаривать его не артачиться. У роженицы на этот раз открылось небольшое кровотечение, и ребенок не проявил желания сразу припасть к материнской груди для кормления. Даже Сондра быстро осознала разницу между этими и двумя предыдущими родами.

Более длительные, чем принято, роды не обязательно означают наличие каких-то проблем, и сердечный ритм ребенка, частота дыхания, цвет кожи и громкость плача сразу дали понять всем собравшимся, что с ним все в порядке. Тем не менее Мэл задержалась немного дольше, чем обычно. Даже убедившись, что все в порядке, она, стремясь перестраховаться, продолжала наблюдать за ребенком еще около трех часов.

Было уже десять вечера, когда Мэл решилась передать заботу о ребенке его семье, осознав, что все опасности остались позади и она может спокойно их покинуть.

– У меня есть пейджер, – объявила она. – Немедленно сообщите, если вам покажется, что назревают какие-то проблемы.

Вместо того чтобы вернуться домой, она поехала в город. Если бы в баре Джека не горел свет, а дверь оказалась заперта, она бы вернулась к себе. Но окна заведения продолжали светиться, хотя табличка «Открыто» оказалась выключенной.

Когда она толкнула дверь, ее глазам предстало абсолютно неожиданное зрелище. Проповедник возвышался за стойкой, перед ним стояла дымящаяся чашка кофе, а за одним из столиков сидел Джек, опустив голову на руки. Перед ним красовались бутылка шотландского виски и бокал.

Увидев, как она заходит внутрь, Проповедник произнес:

– Закрой дверь на защелку, Мэл. Думаю, посетителей на сегодня достаточно.

Она послушалась, ощущая себя совершенно сбитой с толку. Подойдя к Джеку, она похлопала его ладонью по спине.

– Джек? – позвала она. Его глаза на мгновение открылись, затем закатились вверх и вновь закрылись. Подбородок упал на грудь, а одна рука соскользнула со стола и осталась безвольно болтаться.

Мэл подошла к стойке, запрыгнул на барный стул перед Проповедником и спросила:

– Что с ним?

Проповедник пожал плечами, попытавшись взять свою кружку с кофе, но не успел он этого сделать, как Мэл чуть ли не перепрыгнула через стойку, схватила его за воротник рубашки и яростно завопила:

– Что с ним?!

Черные брови Проповедника удивленно взметнулись вверх, и он поднял руки с таким видом, будто его собирались взять под арест. Мэл медленно отпустил его рубашку и снова села на стул.

– Он напился, – коротко бросил Проповедник.

– Слушай, давай без шуток. С ним явно что-то не так. Всю неделю он вел себя совершенно иначе.

Проповедник вновь пожал плечами.

– Иногда, когда сюда приезжают эти парни, ситуация слегка усугубляется. Понимаешь? Думаю, он вспоминает… разные не очень хорошие вещи.

– Когда он служил морпехом? – уточнила она. Проповедник кивнул. – Давай же, Проповедник. Он мой самый лучший друг в этом городе.

– Я думаю, он не захотел бы, чтобы я тебе это рассказывал.

– Что бы это ни было, он не должен терпеть это в одиночестве.

– Я позабочусь о нем, – парировал Проповедник. – Он справится. Всегда так делает.

– Пожалуйста! – взмолилась она. – Ты разве не понимаешь, как много он для меня значит? Я хочу помочь ему, если смогу.

– Я мог бы рассказать кое-что, но это очень тяжелые вещи. Не для женских ушей.

Она слабо рассмеялась.

– Ты представить себе не можешь, чего мне в этой жизни довелось насмотреться и наслушаться. Я проработала в скорой почти десять лет. Мне частенько приходилось встречаться там с весьма неприятными вещами.

– Но не настолько неприятными.

– Так, испытай меня.

Проповедник глубоко вздохнул.

– Те парни, что приезжают сюда каждый год… Они наведываются убедиться, что с ним все в порядке. Он был их сержантом. Моим сержантом. Лучшим сержантом морской пехоты. Он побывал в пяти зонах боевых действий. Последней из них был Ирак. Он тогда вел взвод во внутренние районы Фаллуджи, и один из парней наступил на противопехотную мину. Взрывом ему оторвало полтуловища. Сразу же нас накрыл снайперский огонь. Парень, наступивший на мину, умер не сразу. Все дело в температуре взрыва – ему, должно быть, прижгло артерии и сосуды, поэтому кровопотери не было. Боли тоже – наверное, из-за того, что у него перебило позвоночный столб. Но он оставался полностью в сознании.

– Боже мой…

– Джек приказал всем укрыться в ближайших зданиях, что мы и сделали. А сам остался сидеть рядом со своим солдатом. Не бросил. Под снайперским огнем, спрятавшись за шиной перевернувшегося грузовика, держал его и разговаривал еще полчаса, пока тот не умер. Парнишка уговаривал Джека уйти и спрятаться, убеждал, что с ним все в порядке. Как ты понимаешь, он не ушел. Он никогда не оставлял своих людей в беде. – Проповедник сделал глоток кофе. – Мы насмотрелись на такие вещи, от которых тебе снились бы кошмары, но именно из-за этого он иногда срывается. Я не знаю, что мучает его сильнее – то, как медленно этот парнишка умирал, или визит, который он нанес его родителям, чтобы передать им все слова, что тот сказал перед смертью.