Долг оплачен - Татьяна Анина

***

Она была старше меня, ровесница Санчеса. Но сильно ухаживала за собой. И молодила её именно улыбка. Платье короткое чёрное, ноги длинные стройные. Винера ничего такая, потянула бы для какого-нибудь богатого папика. Но никак не для моего мужа. Я не допущу.

Спрятала правую руку с кольцом на пальце за спину, чтобы Винера раньше времени не обрадовалась.

Походкой от бедра она достигла меня и, манерно выгнувшись, как стерва-соблазнительница, с ядовитой ненавистью уставилась в мои глаза. Естественностью от этой женщины и не веяло, выделка по высшему разряду.

Прожигала взглядом.

— На молоденьких Искандера потянуло, на дурёшек-матрёшек с улочки, — очередной взгляд презрения и отвращения в мою сторону.

Я с нахальной ухмылкой окинула её взглядом и, развернувшись, с лёгкостью направилась в холл, вошла в первую попавшуюся дверь, но, так как я ещё не ориентировалась в доме, это оказался туалет. Необычный, похожий на общественный. Не было никаких табличек на входе, и я надеялась, что мне сюда можно.

В туалете было пусто. Белоснежная плитка с лентой оранжево-синих изразцов. Я встала у белой каменной раковины и посмотрела на себя в зеркало.

Я намного младше их всех. Я скорее ближе к Марку, чем к Санчесу и его родным. И я красивая. Мне это не только мама с бабушкой говорили, это отчётливо видно в отражении зеркала. Талантлива чутка и вроде адекватная.

Я справлюсь. Я за своего Санчеса поборюсь, не отпущу к своре.

В уборную вошла Винера. Не выдержала моего побега. Ещё не всё сказала.

— Давай познакомимся, — ехидно усмехнулась женщина, встав рядом со мной. Из маленькой сумочки достала блеск для губ и стала поправлять мейкап.

— Не стоит, — смотрела на неё в отражение.

Интересно, а в таком обществе женщины дерутся из-за мужиков? То, что мужики из-за женщин дерутся, это я уже видела. Влад с Александром подрались.

— Правильно, — согласилась Винера, кивнув головой, не теряла улыбки. — Потому что ты никто и звать никак. Ты в первый и последний раз на таком мероприятии. Не так ли?

— Посмотрим, — невозмутимо отвечала я. — Как Александр Константинович решит.

— Я его невеста, Эмилия, — улыбка её стала ещё шире. — Мы поссорились, вот он и таскает вас одну за другой, показывает мне, как он обиделся. Только контингент, я скажу, всё грязнее. Скоро на бомжих перейдёт, раз такую, как ты, приволок.

— Мы поженились, — я показала ей правую руку и пошевелила обручальное кольцо на безымянном пальце.

Улыбочка сползла с лица Винеры, но только на мгновение, она себя умела держать в руках. Мне это не понравилось. Хотелось вывести её из себя. Добавила:

— А ты можешь и дальше обслуживать водителей. Хочешь на трассе, хочешь в мужских туалетах.

Она улыбалась снисходительно, повела откорректированной бровью.

Я неожиданно пропиталась к этой стерве глубоким уважением. Видимо, в кабинете Винера сорвалась, а теперь либо в руки себя взяла, либо антидепрессантов выпила. У неё в сумочке баночка мелькнула с таблетками. Но Винера колола меня сильно, со стойким самообладанием.

— Ты вроде умная девочка, — спокойно говорила она. — Ты же должна понимать, что взрослого состоятельного мужчину удержать тебе нечем. У тебя нет образования, воспитания, статуса в обществе. Ты совершенно дикая, неприспособленная к приличному обществу. Я даже не удивлюсь, если ты ждёшь, что я начну с тобой драться.

Она хмыкнула, заметив, что я скисла, и приуныла. Продолжила ещё более мягче:

— Послушай, Эмилия. Месяц, два, возможно, до следующего лета ты будешь купаться в роскоши. Потом он остынет. Тебе достанется квартира, может, купит машину. Тут как ублажать будешь. Только мой тебе совет, не беременней. Обычно такие вещи с уличными девочками плохо кончаются. Он отнимет у тебя ребёнка, а ты, не имея защиты, семьи, ничего не сможешь сделать, будешь выкинута на обочину судьбы. Так поступил Деев с девочкой с улицы, которая родила ему Влдлена.

— Какая же ты дура, — ошарашенно выдохнула я. — Жопастая мажорка.

Я ущипнула её за попу. Та взвизгнула от неожиданности. Шокировать, впечатлять я умела. Ошарашенная Винера, раскрыв рот, уставилась на меня очумевшим взглядом. Теперь будет долго думать, что это было.

— Не я за ним бегала, а он за мной. На пару с Деевым, — нагло кинула ей в лицо. — Я — артефактная любовница. На таких, как я, обычно женятся, а таких, как ты, выбрасывают на обочину. С образованием, воспитанием и баночками сожранных антидепрессантов.

Мне самой бы антидепрессанты не помешали. Я отвернулась и вышла из уборной. На этом моё актёрское мастерство сдулось. Я парировала, потратив последние душевные силы.

«Дурёшка-матрёшка с улицы».

Меня никто так никогда не оскорблял, так не втаптывал в грязь, не растирал по стенке и не уничтожал морально, это больно. Только внутренний стержень удержал. Уж лучше с Анжеликой подраться и обменяться парой колкостей. Своё, родное…

Уличное?

Да пропади всё это пропадом!

Вышла из уборной и продефилировала к гардеробу.

Шла красиво, как умела. Держалась смело из последних сил. Мне нужна передышка. Я знала, что Санчес взрослый мужчина и будет всегда лакомым куском. Но, если каждый раз так отбиваться, я истощусь и лапки откину.

***

Её глаза были добрыми, наполненными тёмной глубиной и мексиканским жаром. Это её мама, Ро́са Санчес. Лилия вышла замуж за Никитина и переехала в Россию. Родила мужу троих замечательных детей. Один из которых такой замечательный, что я, наверное, не потяну его.

Она перехватила мою руку, когда я тянулась за пальто. Улыбнулась. Как-то не сразу пришло осознание, что это моя свекровь. Самая настоящая, ведь я замужем за её сыном.

Родные женщины в моей жизни отличались сложными характерами, и мне приходилось всячески под них подстраиваться. Я их уважала, Лилию Александровну на подсознательном уровне тоже. Но в данный момент я была растеряна и не хотела больше слышать в свой адрес унижений.

— Я должна уйти, — холодно сказала женщине и не смогла сдержать слёзы.

В это время мимо прихожей в зал прошла Винера с ядовитой ухмылкой. Она почти добилась своего, прогнала меня из этого дома.

— Ты не можешь, — тихо сказала Лилия и повесила моё пальто обратно, закрыв дверь шкафа-купе. — Пойдём со мной. Сашенька просил поговорить с тобой и присмотреть. Прости, что допустила к тебе Винеру, так быстро ты исчезла...

Она взяла меня за руку и повела мимо зала и того самого туалета, в котором меня ставили на место. Я с надеждой смотрела на дверь кабинета, но оттуда доносилось что-то страшное, поэтому стало ещё хуже, и я дёрнулась, не желая идти с женщиной.

— Пойдём, Эмили, я покажу тебе зал сверху.