Ключ истины - Нора Робертс

— Тут столько места… — Она остановилась, смущенная тем, что сказала это вслух.

— Предание гласит, что, начав строить дом, отец не мог остановиться. Ему в голову приходили новые идеи, и он включал их в проект.

— Дом у вас чудесный, — кивнула Зоя. — Столько всяких деталей, но без вычурности. Наверное, в детстве вам тут было хорошо.

— Да.

Из этого помещения Брэд прошел в следующую комнату. Зоя уже слышала рев двигателей, беспрерывную стрельбу и задыхающийся голос сына: «Давай, давай, давай!»

Видеоигра представляла собой нечто вроде войны машин на городских улицах, разворачивавшейся на огромном, во всю стену, экране. Саймон сидел на полу, скрестив ноги, а не в одном из кресел, стоявших в игровой комнате, которая уж точно была воплощением мечты любого мальчишки.

Бильярдный стол, три автомата для игры в пинбол, две видеоигры, игровые автоматы, установка с прохладительными напитками, музыкальный автомат…

Здесь, как и в гостиной, был камин, в котором весело потрескивали поленья, а также маленький сверкающий бар и второй телевизор, а около него тумба, набитая разнообразной аппаратурой.

— Боже! Именно так представляет себе рай Саймон Майкл Маккорт.

— Мой отец любит игрушки. Мы проводили здесь много времени.

— Не сомневаюсь! — Зоя глянула на сына: — Саймон, нам пора идти.

— Нет, еще немного, пожалуйста! — Лицо мальчика было сосредоточенным. — Это «Большой автоугон три»! Я почти заставил их вызвать национальную гвардию. Танки и все такое… Я ухожу от спецназа! Могу войти в пятерку лучших. Еще десять минут.

— Саймон! Мистеру Уэйну нужно вернуть его дом.

— Мистер Уэйн готов подождать десять минут и даже двадцать, — поправил Зою Брэд.

— Ну пожалуйста, мама. Пожалуйста! Спасибо.

Зоя колебалась. На лице сына, не отрывавшего взгляд от экрана, она видела не только напряжение борьбы. Она видела радость.

На экране брызнула кровь — кто то нашел свою смерть. По удовлетворенному возгласу сына Зоя поняла, что это не Саймон.

— Многовато насилия. — Брэд слегка поморщился. — Если вы не хотите, чтобы он играл в такие…

— Саймон понимает разницу между реальной жизнью и видеоиграми.

— Да. Конечно. Может быть, мы все таки выпьем кофе? — предложил Брэд. — Несколько минут у нас есть.

— Хорошо. Десять минут, Саймон.

— Да, мам. Спасибо, мам. Я это сделаю, — пробормотал мальчик, снова погрузившись в игру. — Я это сделаю!

— Так любезно с вашей стороны позволить Саймону играть, — сказала Зоя, когда они вышли из комнаты. — Побывав тут первый раз, он вспоминал об этом несколько дней.

— Замечательный у вас парнишка. Забавный.

— Я тоже так думаю.

Зоя поняла, что они пришли на кухню — еще одно просторное, удивительное помещение. Здесь все оказалось белым и золотистым, что создавало ощущение солнечного света даже в такой пасмурный день, каким был сегодняшний.

Она с восторгом разглядывала бескрайнее пространство столешницы и множество шкафов, часть из которых была заполнена превосходной посудой. Зоя восхищалась хитроумными приборами, превращавшими стряпню из скучной обязанности в приятное, творческое занятие.

Затем до нее дошло, что они снова остались вдвоем.

— Знаете, нам с Саймоном на самом деле пора идти и… не мешать вам. Мы не хотим вас беспокоить.

Закончив насыпать в кофемашину кофе, Брэд повернулся:

— Почему вы думаете, что можете мне чем то помешать?

— Наверное, у вас много дел.

— Не особенно.

— А у меня много. Миллион. Нужно уговорить Саймона уйти, пока он не увлекся и не начал следующую игру. Я сейчас заберу его, и мы уйдем.

— Не понимаю! — Брэд подошел к ней чуть ли не вплотную. — Я действительно не понимаю.

— Что?

— Вы свободно чувствуете себя с Флинном и Джорданом и даже флиртуете с ними, но стоит вам побыть со мной две минуты, как от вас веет холодом и вы бежите к двери.

— Это не флирт! — резко ответила Зоя. — Ничего подобного! Мы друзья. Они же парни Мэлори и Даны! И если вы думаете, что я способна…

— Ну вот, опять, — слегка усмехнулся Брэд. — Как только речь заходит обо мне, вы автоматически переходите к выводам, причем в большинстве случаев неверным.

— Я не понимаю, о чем вы. Во первых, мы едва знакомы.

— Неправда. В чрезвычайных обстоятельствах люди быстро узнают друг друга, а у нас именно такие обстоятельства — уже почти два месяца. Мы провели вместе довольно много времени. У нас общие друзья. И вы угощали меня обедом.

— Я не угощала вас обедом! — Зоя вздернула подбородок. — Вы случайно оказались в доме, когда я готовила, вот вы и пообедали. Это разные вещи.

— Еще лучше, — согласился Уэйн. — Понимаете, по какой то непонятной причине, видя вашу реакцию, я становлюсь похож на отца, когда он раздражен. Те же интонации, жесты… В детстве это меня жутко бесило.

— У меня нет намерения вас бесить. До свидания. Мы уходим.

Брэд считал, что, если слова не помогают, нужно переходить к действиям. Когда кончается терпение, пора что-то сделать. Он положил руку на плечо Зои, не позволяя уйти, и смотрел, как на ее прекрасном лице отражались эмоции — пока, к сожалению, только гнев и волнение.

— Вот, — сказал Брэд. — Ваша обычная реакция на меня. Раздражение и нервозность. Я все время спрашиваю себя, почему так происходит. Уже потратил много времени, задавая себе этот вопрос.

— Вы потратили его впустую. Отпустите. Я ухожу.

— Одна из моих теорий, — небрежно продолжал Уэйн, — такова…

Обхватив ладонью затылок Зои, он притянул ее к себе и коснулся губ.

Желание поцеловать эту женщину преследовало Брэда уже несколько недель. А может быть, и лет. Он жаждал почувствовать ее вкус — на губах, на языке, в крови. И ее тело, подумал Уэйн, опустив руку на талию Зои и крепче прижимая к себе.

Ее губы были полными, сочными и неожиданно ответили ему. И тело Зои трепетало — то ли от испуга, то ли откликнувшись на его страсть.

Неважно. И наплевать, как она воспримет его поступок: как объявление войны или предложение мира. Брэд знал только одно — желание обнять Зою Маккорт медленно сводит его с ума.

Она колебалась, не решаясь оттолкнуть его. И это, решила Зоя, когда снова обрела способность мыслить, было ее ошибкой.

У него сильное горячее тело и умелые губы. Боже, как давно она не обнимала мужчину! Зоя почувствовала, как внутри рождается желание, поднимаясь от кончиков пальцев ног к животу, потом к горлу, а за ним сладкое томление и трепет, отрезавшие пути к отступлению.