Вето на девочку - Виктория Волкова

И тут же кидаюсь в ва-банк. Мне из этого кабинета нужно выйти только победителем.

– А вы бы как поступили на моем месте? – строгим взглядом пробегаюсь по трем мрачным лицам. На каждом из них постепенно появляются кривые усмешки. И наверняка каждый из них думает о своем. У отца семейства взгляд становится чуть замыленный. О ком он думает, о первой или о второй жене, сказать трудно. Губы старшего из братьев трогает легкая самодовольная улыбка. Там, видимо, все обошлось без траблов. А вот на лице у Никиты лишь на секунду мелькает зверская гримаса.

По ней и узнаю. Это тот самый городской пацан, который подкатывал к телке Тавлея. Тот самый, что выбил мне ключицу в драке.

Твою ж мать!

Сколько лет я мечтал встретить этого козлика и навалять ему… А тут оказывается, почти родственник. Плечо ноет от тупой, чуть надсадной боли. Видимо, мой организм требует сатисфакции. Куда там! Придется терпеть. Ради Насти я на все готов.

– Достань стаканы, – обращается Вадим Ильич к младшему сыну. Тот вздрагивает, отмахиваясь от воспоминаний.

– Мы вот так все простим, папа? – рычит негодующе. – Этот тип взял мою Яну в заложники. Запер Антонину. Выкрал Настю.

– А ты мне ключицу выбил, – бросаю, ощерившись. – Я искал тебя. Твое счастье, что не нашел.

Одутловатые пальцы тестя подхватывают бутылку. Лихо скручивают крышку. А настороженные серьезные глаза уже устремлены на сына.

– О чем речь, Никита?

– Да это по молодости войнушка была, – улыбаюсь я, всеми силами желая разрядить обстановку. – Знаете, из серии «погнали наши городских».

– Ничего вы нас не гнали, – бурчит недовольно Никита. – Наоборот…

– Это когда тебе палец сломали? И я тебя с ложки кормил? – живо интересуется старший брат, поднимаясь с места. Лениво подходит к закрытому шкафчику и, достав оттуда четыре стакана, старательно дует в каждый.

– Когда это было? – ошарашенно интересуется тесть.

– Летом. После девятого класса, – произносит нехотя Никита.

– Понятно, – отрезает тесть, видимо, считая такое объяснение исчерпывающим.

«Кажется, тогда умерла его первая жена, – мысленно сверяюсь с досье. – И у сына слетела крыша. Надо было быть полным идиотом, чтобы увести у Тавлея девчонку».

Вадим Ильич неспешно разливает коньяк.

– Ну, за мир, ребята, – поднимается, взяв стакан, где плещется жидкость цвета охры.

«Только бы не чай!» – молюсь мысленно.

И, подхватив стакан, тянусь чокаться. Оба Настиных братья повторяют за мной каждое движение.

– Добро пожаловать в семью, – заявляет старший Макаров, когда наши стаканы соприкасаются друг с другом и раздается мелодичный звон.

– Спасибо, – киваю я. А у самого в глазах стоят слезы.

– Хороший коньяк, – довольно крякает тесть, когда огненная вода опускается в желудок.

А я мысленно выдыхаю. Слава богу!

– Давайте где-нибудь пообедаем, – предлагает Илья. – Что тут коньяк глушить без закуски, и жрать хочется.

– Хорошая идея, – соглашается Вадим Ильич, и даже Никита улыбается довольно.

– Тогда, – заявляю решительно, – через сорок минут встречаемся в «Пушкине». Я как раз за Настей заеду. А вы берите жен. Будем обсуждать свадьбу…

– А вы уже выбрали день? – уточняет тесть.

– Завтра, – улыбаюсь я, словно именинник.

Глава 48

– Ты издеваешься? – Тесть смотрит на меня в упор. А затем начинает хохотать в голос. – Какой завтра, Саша! Дай бог, чтобы к августу управились. Сейчас начнется. Платье не такое. Лимузин только белый…

– А то он с платьем не так смотрится, – понимающе кивает Илья, видимо, вспоминая собственное торжество. – Тоня мне всю душу вытрясла.

– А еще туфли, – усмехается Никита. – Нужно купить обязательно Мишки с какими-то дебильными стразами. Стоит эта обувка сумасшедшие деньги, а по сути одноразовая вещь.

– Да деньги не имеют значения. Если Настя захочет…

Для любимой мне ничего не жалко. Хоть звезду с неба попросит – достану. Но Настя моя скромная девочка. Ей не нужны никакие внешние подтверждения. Любовь – это нечто большее, чем просто затраты на мишуру.

Тесть задумчиво трет лицо, а братья жены обмениваются насмешливыми взглядами. Дескать, плавали – знаем.

– Просто мы к тому, что одним днем ты не управишься. Готовься. Тебе все мозги вытащат. Прожуют и обратно засунут, – после небольшой паузы вздыхает Вадим Ильич. – Как только объявите о свадьбе, так и начнется суета. Не знаю, почему женщины так любят свадьбы? Настя не исключение. А еще и Катя – подружка невесты. Влип ты, зятек, – в голосе Макарова чувствуется легкая насмешка.

Но я не обращаю внимания. Вычленяю только одно слово «зятек». И радуюсь, будто меня из рядового сразу произвели в генералы.

– Катя, я так понимаю, рада за вас с Настей? – мимоходом спрашивает Илья.

А я от такого поворота задыхаюсь от возмущения. Разговор идет не в ту сторону. Видимо, Макаровы не в курсе. Особо их просвещать я не собираюсь, но и утаивать нет смысла.

– Катя в Батуми. И кажется, попала в беду, – морщусь от запредельной боли. – Не знаю, как вытащить…

– Давай поподробней, Саша, – приказывает тесть, откинувшись в кресле. Умные карие глаза мгновенно затягивает печалью. – Рассказывай, что случилось? Если сможем, поможем…

Илья с Никитой кивают. И я неожиданно ловлю себя на мысли, что оказался частью большой семьи, где если надо, придут на помощь. Трудно привыкнуть, особенно если ты единственный ребенок в семье. Но, честно говоря, я рад. Одна голова хорошо, а четыре – лучше.

Бросаю быстрый взгляд на часы. Времени достаточно. И коротко, почти не вдаваясь в подробности, рассказываю об Айрате и клетке с железными прутьями, куда угодила моя Катя.

– Никак не могу ее оттуда выцарапать, – сокрушенно развожу руками. Чувствую, как на скулах ходят желваки, а гадский ком закрывает горло. И никак не могу успокоиться.

– Погоди, Батуми? – вскидывается Никита. – У нас Реваз оттуда родом. У него там брат травматологом в госпитале работает. Давид. Может, тому Айрату ноги переломать? А Давидик загипсует клиента по плечи?

– Реваз – один из докторов нашей клиники, – поясняет тесть и поворачивается к сыновьям. – Он еще хочет у меня защититься? Или передумал уже?

– Да, пап. До сих пор страдает, – коротко кивает Никита.

– Травматолог, конечно, хорошо, но вирусолог лучше, – усмехаюсь невесело. – Приедет команда вакцины ставить… Ну как в «Кавказкой пленнице»…

– Команду найдем, не проблема, – морщится Никита и опять строит зверскую физиономию. – Зато Катерине можно заранее по телефону сообщить. Она сразу все поймет. С ней есть связь?

– Есть, – киваю устало. – Сегодня разговаривал. Сообщила, что очень счастлива. А под конец разговора сказала контрольную фразу. Нужно выручать. Я уже на все готов. Даже на вакцинацию.

Сжимаю кулаки от бессилия. Но уже забрезжил свет в конце туннеля. Есть выход