Не тот брат - Оксана Ильина

– Ты вернулся!

Прижалась к нему с силой, на которую только была способна, словно не веря в то, что он настоящий:

– Это сон? Я, наверное, сплю. Но в таком случае и не хочу просыпаться.

Почувствовав, как в ответ его руки крепко сдавили мою талию, застонала с облегчением и, уткнувшись носом в его плечо, засопела:

– Вернулся, вернулся, вернулся…

– Я не смог уехать. Не смог… Вышел из самолета в самый последний момент, – шептал он, целуя мои волосы, лоб, висок. – Не смог оставить тебя.

– Будет тяжело, – всхлипнула, ощущая, что его футболка уже намокла от моих слез.

– Без тебя будет гораздо тяжелее!

От этих слов моё сердце превратилось в тысячу разноцветных бабочек, которые вмиг разнеслись по груди, разгоняя скопившуюся там тьму своими маленькими крылышками.

Подняла на него заплаканные глаза и коснулась ладонью колючей щеки. Боже, мы не виделись несколько часов, а я уже жутко соскучилась. Похоже, влипла конкретно. И теперь мне не спастись.

Несколько секунд… – секунд ли? – мы смотрели друг на друга, а потом он наклонился и поцеловал меня. По-особенному, не так, как раньше. Нежно-нежно, с упоением. Будто не мог напиться мной, впрочем, как и я им. Мне хотелось дышать его воздухом, раствориться, чтобы слиться с ним воедино. Странно… Очень странно. Эти новые эмоции пугают и в то же время будоражат.

Я отчаянно цеплялась за его плечи, пытаясь устоять. Земля будто уходила из-под ног. Казалось, нас затянуло в воронку, и мир вокруг беспощадно кружится. Приподняв меня за бедра, муж двинулся в квартиру, свободной рукой закрывая за нами дверь.

– Может, уже отпустишь? – улыбнулась я, когда из прихожей мы переместились в спальню.

– Никогда, – усмехнулся он, обжигая горячим дыханием мою шею. А потом припал к ней губами, оставляя на коже пылающие следы. И чем ниже опускался нахальный рот, тем сильнее я дрожала в его руках.

Сама не заметила, как оказалась на постели. А дальше все словно в тумане. Близость Руслана пьянила, подобно самому крепкому вину. Голова шла кругом, думать было невозможно. Я действовала, поддаваясь первобытным инстинктам. Моё тело уже не принадлежало мне. Я не знала его. Не понимала, откуда взялась такая неистовая чувственность. Будто бы на нём не осталось кожи и пальцы мужа прикасались сразу к нервным окончаниям. И каждый раз при этом меня пронизывало током. Я утопала в нём, растворялась… Наслаждалась нашей близостью. Парила в облаках. Сгорала с любимым и возрождалась заново…

Поморщилась: что-то навязчиво щекотало мне лицо. Мимолётно коснулось носа, уголка губ, щеки. «Муха, что ли?» – предположила я, спросонья не сразу вспомнив, где нахожусь. Приоткрыла один глаз и, улыбнувшись, потянулась. Он. Он рядом. Не сон.

– Я думала, ты мне приснился, – прошептала, коснувшись его подбородка.

– У тебя очень реалистичные сны, скажу я тебе, – подтрунил Руслан, и, вспомнив минувшую ночь, я покраснела.

– Что есть, то есть, – рассмеялась, уворачиваясь от настырных губ мужа. – Эй, полегче, – уперлась рукой ему в грудь. – Нужно обсудить дальнейшие планы.

– Как насчёт завтрака в постель, дорогая жёнушка?

– Я не против, если, конечно, этим займешься ты.

– Нет, милая, это твой супружеский долг – кормить мужа, – дразнил он, притягивая меня к себе.

– О, любимый, – подыграла я. – Этого пункта не было в договоре.

– Любимый? – муж вопросительно поднял бровь. – Что-то новенькое, но мне нравится.

– Это был сарказм, поэтому особо не привыкай, – щелкнула его пальцами по носу.

– Ты разбиваешь мне сердце, – печально выдохнул Руслан и завладел моими губами.

– Ты, видимо, не собираешься сегодня покидать кровать? – поинтересовалась я с деланым упреком, немного отстранившись от него.

– Признаться, это не входило в мои планы.

– Придется тогда тебе их пересмотреть, – заявила я и, натягивая одеяло до груди, села на кровати. – Я переживаю за бабушку. Может, мы сможем её забрать?

– Да, мне тоже это не даёт покоя, – согласился он, моментально помрачнев. – Бабушка не оставит свой дом. Поэтому нам придётся туда вернуться. Если ты, конечно, согласишься.

– Соглашусь, – ответила я. Да и разве был у меня выбор? Вернее – у нас его не было. Мария Григорьевна нуждается в защите. И мы не можем оставить её на растерзание этой психопатки.