Беременна от бабника - Лена Лорен

— Вчера после тренировки мы с пацанами отправились в клуб, — произносит вполголоса, наконец, совладав в собой. Отводит виноватый взгляд в бок. Внутренности мои сжимаются в комок, я внимательно вслушиваюсь в слова. Опасаюсь, что они повлекут за собой самую настоящую катастрофу. — Лёха подцепил там одну тёлку. В общем, они нажрались и я повёз их по домам. Отвёз сначала Лёху, тёлку оставил напоследок, — в голове проносится мой истошный вопль, я мотаю ею, чтобы прогнать. Не хочу слушать дальше, а Кирилл, по всей видимости, не очень-то желает говорить. — Она проявила активность... Короче, я почти трахнул её.

В одно мгновение я перестаю ощущать холод и сырость. Перестаю ощущать всё вокруг, кроме разрастающейся сквозной дыры в сердце.

Глава 47. Яна

— П-почти? Это к-как?

— Это значит, что я и пальцем к ней не притронулся, но в мыслях я уже отымел её во все отверстия. Тебя в тот момент не было в моих мыслях, — губы его неподвижны, как и взгляд. Сам он — гранитная глыба, а правда его — товарняк, сшибающий меня на приличной скорости. — Я представляю как тебе неприятно это слышать, но я хочу быть честным перед тобой. Хочу, чтоб ты знала на что я способен пойти, когда у меня нет секса, казалось бы, каких-то два с половиной месяца.

— Ты поэтому мне не позвонил?

Он виновато кивает головой, уставившись себе под ноги.

— Прости. Мне было противно от самого себя. Все эти дни я хотел, чтобы ты была рядом. Хотел, чтобы ты удерживала меня на плаву, но я понимаю, что не смогу измениться. Я знаю, ты этого ждёшь, а твои слова о том, что ты не требуешь от меня обязательств — полная херня. Требуешь, но я, блин, не могу тебе этого дать. Это то же самое как приручить дикого волка. Не получится, он всё равно будет рваться в степь к привычным ему условиям. Слишком долго я жил не по правилам — слишком поздно становиться правильным.

И это всё? Мы выжали максимум друг из друга?

Я настойчиво беру его горячие ладони в свои оледеневшие руки, и он сразу же сжимает их, как будто нуждался именно в этом. Подносит к губам. Согревает их своим дыханием. В нём столько тепла, что его мне хватит с головой. Просто он сам не верит в свои возможности.

— Нет, ты сможешь! Ничего никогда не бывает поздно!

— Ян, куда подевалось твоё самоуважение?

Сложнее, чем быть пленником у собственных чувств — это смириться с тем, что тот, кого ты любишь, никогда не сможет полюбить тебя. А я, похоже, уже смирилась давно, раз слепо следую на поводу у своих чувств. Я ни за кем так не готова никуда следовать, а за ним хоть в бездну кану.

— Слишком глубоко ты впитался в мою кожу — слишком поздно пускать в ход обратный процесс, — выдерживаю паузу, моргаю, чтобы сбить стоявшие слёзы, и ногтями впиваюсь в его кожу. — Кирилл, я ведь люблю тебя. Люблю больше, чем саму себя. И я верю, что ты изменишься. Ты уже меняешься. Ведь что-то вчера тебя остановило.

Зажмурившись, он скрывается от меня за нашими сцепленными пальцами.

Наверняка, его сознание мечется из крайности в крайность. Мне тоже от себя противно. Он ведь открытым текстом заявлял, что нуждался во мне, а я всё тянула кота за хвост. Мечтала проучить, а в итоге чуть сама не учинила расправу над собой же.

В глазах Кирилла вселенская боль, он хочет вернуться к прежней жизни, но его снова что-то останавливает. Как бы мне хотелось верить, что это я всему виной.

Он притягивает меня к себе, с облегчением выдыхает, обдавая горячим паром моё лицо. Сдавливает в объятиях крепко, позволяя положить голову на плечо. Кирилл прижимает губы к моему виску и говорит низким голосом:

— Я постараюсь. Постараюсь, но мне необходимо, чтобы ты всегда была рядом.

Об этом я только и прошу.

Кирилл сажает меня в машину, включает печку на максимум. Молчание тяготит. Я считаю нужным немедля расставить все точки, чтобы у него больше не было сомнений на мой счёт, и рассказываю, что Артём шантажирует меня. Он даже не удивляется нисколько.

— Серьёзно? Твою-то мать! — салон заполняется его едким смехом, а потом он резко умолкает. Смотрит на меня так, как если бы хотел оградить от всех бед. — Ты и шагу больше не ступишь в это место, поняла? Ты не просто переведёшься! Ты нахрен поменяешь учебное заведение, но сюда ты больше ни ногой!

— Но мне ведь придётся пожертвовать целым учебным годом!

— Найдём какой-нибудь выход! Или ты хочешь пожертвовать не только учебным годом, но собой и...?

А ещё он хочет оградить от всех напастей нашего ребёнка, только вот произнести вслух этого не может почему-то.

— Нет, ты прав! Тогда я буквально на минутку, в аудитории остались мои вещи. Заберу их и больше не сунусь сюда никогда.

— Ну уж нет! Будь в машине, грейся, а то ещё не хватало, чтобы ты простудилась, — он укутывает меня плотнее в своей куртке, оставляет поцелуй на щеке, который куда более действенней печки. — Я сам схожу.

Кирилл самостоятельно отправляется за моим пальто. Оказывается, у него тоже есть номер Стаси. Серёжа ему его дал. Через неё он и узнал, где я и с кем. Через неё и собирается забрать мои вещи.

Только вот что-то долго его нет. Я уже минут пятнадцать сижу в машине и жду его. Приходится даже убавить печку, так как её шум начал меня нервировать.

Кирилл возвращается, когда я теряю уже всякую надежду, что он вернётся. Столько всяких разных ужасающих мыслей посетило меня за время ожидания, вплоть до того, что он нашёл Артёма и хорошенько ему навалял.

— Ну вот, я всё уладил! — кладёт она на заднее сиденье моё пальто, а в руки передаёт какие-то документы.

— Это что? — в растерянности я, замечаю его покрасневшие костяшки на левой руке. Всё-таки опасения мои оказались небеспочвенны. Хватаю его руку, чтобы поближе рассмотреть, а он уворачивается, прячет её. — Что с рукой? Ты был в деканате?

— Угу, — довольно кивает он. — Этот мудила сделал академическую справку и выписку итоговых оценок за прошлый учебный год. С этим пакетом документов ты поступишь в любой ВУЗ. Я же говорил, найдём выход, а ты переживала.

— А с ним что? — тошно произносить имя зам декана, но Кирилл и так меня понимает.

— Да ничего с ним не будет, — включает передачу. — Месяца через два вернётся к своему привычному сосуществованию.

— Ты избил его? — в панике я. — Кирилл, зачем? А если он заявит