Сводные. Любовь вопреки - Анастасия Градцева

— Как же так, доча? — с тихим отчаянием проговорила она, так сильно сцепив пальцы рук, что костяшки побелели. — Я всегда хотела быть тебе самым близким человеком. Чтобы ты не боялась мне ничего рассказать, чтобы доверяла мне, чтобы могла спросить у меня обо всем на свете. Я хотела уберечь тебя от всего… этого. Чтобы не было, как у меня. А получилось… ничего у меня не получилось. 

Она внезапно заплакала. 

— Мам, — я неосознанно положила ладонь на живот. — Ну ты-то здесь при чем? Это же не ты… 

Я не знала, как объяснить ей: какой бы чудесной ни была твоя мама, настанет такой момент, когда ты перестанешь ей все-все рассказывать. Просто потому что невозможно иначе.

— Ты уверена, Алис? — мама некрасиво всхлипнула и с надеждой посмотрела на меня. — Знаешь, бывают же всякие задержки.

— Пять положительных тестов. 

— А, ну да. Тогда конечно,  — она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. А потом вдруг требовательно спросила: — Кто он?

— Неважно, мам. Я же говорила тебе, он не хочет детей и у нас с ним несерьезно все. Это я дура просто. 

— Хоккеист этот? — мама впилась в меня взглядом, словно пытаясь найти ответ на моем лице. — Друг Ника который?

— Нет.

— Кто-то из университета?

— Кто-то из университета, — со слабой усмешкой подтвердила я. 

— Понятно, — мама понемногу приходила в себя. — И что мы будем делать? Оставлять или…

— Второе, — безжизненным голосом ответила я. — Я не вижу других вариантов. И давай уедем.

— Куда уедем? — оторопела мама. 

— В другой город. Прямо завтра уедем! Пожалуйста! Я не хочу ложиться в больницу здесь. 

— Мы уедем, решим твой вопрос, а потом вернемся, правда? — ласково и осторожно проговорила мама, как будто разговаривала с душевнобольной.

— Ты можешь вернуться. А я не вернусь. Я больше не хочу здесь жить. 

— Но, Алиса… — растерянно пробормотала мама. — А где ты в таком случае собираешься жить?

— Где угодно. Но только не здесь. 

Глава 25. Догнать счастье

Ник

Я зашел в дом с той же самой дорожной сумкой на плече, с которой вышел отсюда пару недель назад. Но совсем с другим настроением. Тогда меня буквально вышвырнули отсюда как приблудного котенка, и я ничего не мог противопоставить решению отца. Теперь — я заходил сюда с полным правом. Я пришел забрать свое и мне было чем ответить за свои слова. 

Отец, увидев меня, остолбенел.

— Ты… 

— Я.

— Да как ты посмел…

— Посмел, — спокойно ответил я, и отец, прищурившись, медленно оглядел меня с ног до головы, нутром чувствуя, что во мне что-то поменялось.  

— Зачем ты вернулся? — спросил он сухо, но без особой враждебности. 

— Не за чем, а за кем. Я вернулся за Алисой.

— Да как у тебя язык поворачивается! — загрохотал отец. — После всего, что я видел!..

— Начнем с того, что ты ничего не видел, — перебил я его без всякого почтения. — Ты подслушал несколько фраз, вырванных из контекста, сделал свои выводы, обвинил меня во всех смертных грехах и дал мне десять минут на то, чтобы покинуть дом. Узнать мою версию событий ты не захотел. Так, может, сейчас послушаешь? 

— Допустим, — помедлив, проговорил он. 

— Я люблю Алису, она любит меня, и это началось не вчера. Вот и все. И к твоему сведению, я никогда не делал с ней ничего против ее воли. 

— Тогда чем ты объяснишь то, что она кричала, чтобы ты не трогал ее и убрал руки?

— Я накосячил, — нехотя признал я. — Вот Алиса и обижалась на меня. Просто я…оставил ее одну. Думал, что не смогу дать ей те отношения, которых она заслуживает.

— А сейчас, значит, можешь? — язвительно спросил отец.

— Сейчас — могу, — веско ответил я. — И если она согласится, мы с ней уедем вдвоем. А если не согласится, я останусь здесь на то время, которое нужно будет, чтобы ее переубедить. 

— Опять собираешься принуждать ее?

Я болезненно усмехнулся. Черт, все-таки его недоверие ранило гораздо сильнее, чем я ожидал. 

— Знаешь, отец, я в курсе, что никогда не был нужен тебе, что ты никогда мной не интересовался и забрал к себе, только когда увидел, на что способны мои мозги. Но мне всегда казалось, что ты хотя бы что-то обо мне понимаешь. Например то, что я не мудак. Но, оказывается, нет.

— Если в этой ситуации ты был прав, а я нет, — глухо сказал отец, — я перед тобой извинюсь.

— С чего ты взял, что мне нужно твое извинение? — жестко проговорил я. — Мне нужна Алиса. Я приехал за ней, а на тебя мне плевать. Как, впрочем, и тебе на меня. Так что тут у нас полная взаимность. 

Я обошел его и направился к лестнице на второй этаж, но в спину мне вдруг прилетело: 

— Мне не плевать. Но ты прав: я тебя никогда не понимал. И до сих пор не понимаю.

— Что и требовалось доказать, — пожал я плечами, но почему-то остался стоять, а не пошел наверх — к Алисе. 

— Тебе никогда от меня ничего не было нужно, — продолжал отец так горячо, будто рассказывал что-то, что давно в нем сидело. — Всегда какие-то проекты, вечно по уши в этом ноутбуке и телефоне, потом неизвестно откуда взявшиеся огромные деньги — и это в шестнадцать лет! Университет себе ты оплатил сам, машины купил сам. Даже когда тебе нужны были инвесторы на твой этот фонд, ты не пришел ко мне! Почему? Неужели я не дал бы тебе денег? Своему единственному сыну?

Хм, а ведь и правда, почему я не пошел тогда к отцу? Мне ведь даже в голову не пришел такой вариант. 

— Не хотел быть обязанным? — предположил я. — Я и так живу в твоем доме, ем твою еду…

— В моем доме, — горько усмехнулся