Выбор королевского дознавателя - Ульяна Муратова

Аршес не стал мешать, сделал знак второму дознавателю и уверенно пошёл рядом. Дойдя до ближайшего перекрёстка, я растерялась. Всё внезапно снова стало незнакомым. Вот этот дом — он был здесь раньше? Почему он выглядит таким чуждым? Я потянула ардана влево. А на следующем пересечении улиц свернула вправо. Заплутала. В голове роились мысли и воспоминания, тревога перешла в нервную дрожь, а я искала и боялась найти дом, в котором росла до девяти лет. И отчего-то было особенно важно отыскать его самой.

Не знаю, сколько мы кружили по улицам Изарры. Гайроны не произнесли ни слова. Хотя лицо у Хазарела было скептичным и недовольным, он тоже не проронил ни звука. Натыкался на суровый взгляд Аршеса и кривился, но молчал. Когда я совсем отчаялась, мы наткнулись на небольшую кондитерскую. Всё в ней было до боли знакомым — и вывеска, и витрина, и выкрашенные в персиковый цвет стены. Во рту словно взорвался вкус ягодных кексов. Я вспомнила его настолько отчётливо, словно ела их вчера.

Дорогу от кондитерской до дома я знала. Это был наш с бабушкой любимый маршрут. Каждый раз, когда она навещала нас с родителями, мы с ней шли в это чудесное место и наблюдали за прохожими сквозь окна. Особенно хорошо было в дождь, как сегодня. К дверям дома я почти бежала. Слёзы струились по щекам, грудь сдавило спазмом, воздуха не хватало. Я вырулила к знакомому забору и вцепилась в резную деревянную калитку. Сколько времени в детстве я потратила на изучение изображённых на ней птиц, зверей и причудливых растений…

А за забором стоял мой дом. Воспоминания ворвались в меня бурным, сбивающим с ног потоком. Парадная дорожка к крыльцу, нарядная прихожая, расписанная удивительными цветами, а направо — малая столовая.

Смугловатая мама с добрым взглядом, сидящая за каменным столом — особой гордостью дедушки — и улыбающаяся мне. Светловолосый кареглазый отец, такой молодой, едва ли старше Аршеса. И я бегу к ним, одна косичка растрепалась, и я хочу, чтобы мама её переплела…

И я вспомнила. Меня скрутило в приступе боли и оглушило. Я осела бы на мокрую мостовую, но сильные руки Аршеса не дали упасть. Каждая картинка, каждый звук из прошлого ранили с особой жестокостью. Я поняла, почему предпочла всё забыть.

Я вспомнила всё.

Из архива королевского дознавателя, дело № 1586 (Аливетта Цилаф)

Выдержки из донесений оперативного агента А.Р.:

Во время полномасштабных разыскных мероприятий, направленных на поиски Ц., пятой оперативной группой была обнаружена тщательно замаскированная лаборатория, расположенная на скалистом необитаемом острове, непригодном для проживания.

Детальный осмотр помещения и анализ характерных следов позволяет предположить, что там содержались дети. Помимо этого, следы указывают на проживание нескольких наблюдателей, часть лаборатории оборудована под жилой блок с хорошими условиями. Большая часть следов основательно зачищена или уничтожена. Установить личности находившихся тут не представляется возможным.

В одной из комнат в тайнике, сделанном в щели стены, был обнаружен дневник с неким подобием хронологии. Первые записи датируются 6970-м годом, а последние — началом 6974-го, что позволяет предположить, что делавшая их Ятора Адейтасуна сбилась со счёта. Записи крайне хаотичные, в них упоминается четыре десятка аббревиатур, расшифровкой и толкованием занимается С.Р.

Никакой информации о том, что происходило на острове, дневник не содержит.

Перед покиданием лабораторию обработали кислотой, следы жизнедеятельности удалены или приведены в непригодность для использования в поисковых арканах. Ориентируемся по царапинам на стенах, в некоторых камерах над остовами кроватей имеются детские рисунки.

На острове была обнаружена незарегистрированная портальная арка, что даёт возможность предположить, что наведывались сюда регулярно.

Продолжаем поиски улик.

11/4/4/6973

В ходе поисковых работ на прилегающей к острову территории, гайронами-подводниками обнаружены останки нескольких десятков человек, преимущественно женские и детские. Возраста примерно от 6-ти до 20-ти лет. Ведутся работы по их извлечению и установлению личностей.

Требуется срочное присутствие высококлассного специалиста по работе с духами, так как почти все останки в плохом состоянии, к таким дух прилетит хорошо если на пару секунд.

Ожидаем дальнейших распоряжений и продолжаем подводные поиски

12/4/4/6973

Капитула восемнадцатая, о воспоминаниях из прошлого

— Ви, у тебя был нервный срыв. Теперь всё хорошо. Целители периодически погружали тебя в лечебный сон, чтобы воспоминания могли осесть, — ласково говорил Аршес, гладя меня по руке.

— Где мы? — огляделась я, говорить было трудно, в горло словно песка насыпали.

Перед глазами всё плыло, тело было чужим и одеревеневшим.

— Мы в отделе, в спальне, — чуть напряжённо ответил Аршес. — Ты узнаешь спальню? Ты помнишь, кто я?

— Что? — сипло спросила я. — Ты мой ардан, Аршес. Перед глазами всё плывёт.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул он. — Я ужасно испугался за твоё здоровье, Ви, но целители уверяют, что всё будет хорошо. Это просто шок. Ты быстро восстановишься.

— Пить…

— Да, конечно. Держи. Это целебное зелье, от него ты можешь почувствовать сонливость. Не пугайся, спи.

Я сделала несколько глотков прохладного травяного отвара, и мне действительно стало легче. Першение в горле унялось. Зрение наконец сфокусировалось, и я узнала тёмную спальню. Аршес сидел на постели, с тревогой вглядываясь в моё лицо.

— Это моя ошибка. Мне не стоило тащить тебя туда. Прости.

— Нет. Нет, я должна была вспомнить.

Накатила слабость. Если бы я закрыла глаза, то уснула бы, но мне хотелось говорить с Аршесом. Рассказать ему. Его ладонь лежала у меня на животе, и даже сквозь шерстяное одеяло я чувствовала исходящее от руки тепло.

— Арш, я вспомнила. Ты ошибся. Мой дар проявился раньше, ещё до смерти родителей. У меня была обезьянка. Её нашли в лесу, матери рядом не было. Я назвала её Тхиминой. Она была маленькая и больная, возможно, мать её бросила. Папа вызвал целителя, а мама помогала выходить. Пару лаурдебатов Тхимина чувствовала себя хорошо, но потом стала угасать. Я очень боялась, что она умрёт. А потом она засветилась, и через несколько часов её не стало. Мне было около семи, наверное. Я ужасно переживала. Родители тогда не особенно мне поверили, видимо, решили, что я фантазирую от горя. Какое-то время я с этим свечением не сталкивалась, даже стала забывать о нём, — я сделала глоток, чтобы дать отдых саднящему горлу. — А потом был тот злополучный обед. Я опоздала к столу, заигралась. Мама