Где начинается радуга? - Ирина Леухина

Света вздернула одну бровь и ухмыльнулась. Она отсалютировала мне полупустым бокалом. А я окаменела.

Она смогла ударить меня.

Она нашла мое слабое место.

Я следила мертвым взглядом, как она уходила. Но в голове моей она оставила хаос. Гул нарастал.

Оказалось, что гул был не только в моей голове.

— Куски говна!

Голос Белькова вырвал меня. Рядом с ним стояла заплаканная Маша. На полу с прижатой ладонью у щеки лежал в футболке с футбольным номером Антон, а напротив Олега стоял другой футболист. Он вытянул руки перед собой и отступал.

— Олег, ты чего? Мы ведь поразвлечься ей предложили. Без всякого криминала.

— А она вам отказалась, — грозно замахнулся Бельков. — Но со слухом у вас беда.

— Да она не знает от чего отказывается!

— От дерьмового любовника, — глухо проговорил Олег. Он еле сдерживался и уже направился к стоящему футболисту.

Глеб и Ян выскочили к ним. Олега сдерживал его брат, а мой парень встал между ребятами.

— А теперь каждый по очереди расскажите, что произошло.

Мой телефон требовательно зазвонил.

— Алло, — осторожно ответила на незнакомый номер.

После смерти родителей, когда мне позвонили из полиции и сообщили об их гибели. У меня развился иррациональный страх. Словно каждый звонок с незнакомого номера — это признак плохого сообщения.

— Вы Ксения Малахова? — мужской уставший голос показался мне знакомым.

— Д-да. А вы кто?

— Капитан полиции Белехов.

Это он. Тот самый, который звонил мне и сообщил о смерти.

Что ему нужно?

Я затравленно оглянулась. Мне нужно уединиться. Увидела балконную дверь и кинулась к ней.

Свежий воздух обдал меня, наполняя меня кислородом и холодом. Но я его не чувствовала. Холод внутри меня был сильнее.

— Вы здесь, Ксения?

— Д-да. Я слушаю.

Дрожащая рука трясла телефон у уха. Дыхание сбивалось, а сердце билось в слишком частом ритме.

Предчувствие нового ужаса.

— Я сожалею, — Бум. — Мне снова приходится вам звонить. — Бум. — Но… — Бум. — Михаил Аркадьевич Носов. — Бум. — Он умер два часа назад. В центральной больнице. Он перед смертью попросил позвонить вам и передать сообщение. Ксения?

Умер….

Два часа назад….

Центральная больница…. А я даже не знала, что он госпитализирован.

Дядя Миша.

— Да, я слушаю.

— Вот его записка. «Я успел отправить тебе посылку. Она поможет тебе для твоего пути. Запомни, Ксютка, ты все равно передо мной в ответе за исполнение своей мечты». — … — Ксения?

— Кто его похоронит?

— Он оставил деньги на это. Я лично займусь этим.

— Спасибо, капитан. Спасибо, что позвонили.

Я отпустила руку с зажатым телефоном. Из него еще издавались звуки голоса, а потом последовали гудки.

Боль в груди сдавливала меня изнутри. Слез не было. Одни только жалкие всхлипы. Боль распространялась по телу, а камень трещал. Кровь сочилась из него внутри.

Как же больно!

Все вокруг меня страдают.

И умирают.

Все. Вокруг.

Слова Светы как кислота на рану. Зашипела и разъела еще больше.

И слезы рванули. Сбивая все преграды.

— Малахит, Малахит, замерзнешь ведь, — мне на плечи опустилась мужская куртка. Матвей обошел меня и заглянул в мое лицо. — Мал… Ксюша, что случилось? Ксюша! Болит где-то? Ксюша, не молчи!

Выкрикнул Матвей, дергая меня за плечи. Его волнение в голосе добили мое каменное сердце. Потому что я заревела в голос со стонами и всхлипами.

— Ну-ну, Ксюшенька, — притянул к себе Мрак и нежно провел по голове. — Маленькая моя, я все решу. Не нужно плакать. В чем хочешь, помогу. Не могу видеть твои страдания. Ксюш, ты ведь слышишь меня?

Его теплые объятия успокоили меня. Слезы высохли, но всхлипы остались.

Слышу как открылась балконная дверь и голос:

— Отойди от нее.

Глеб вырвал меня из объятий Матвея и упрятал за свою спину. Мне так тяжело в душе, что я не могу воспротивиться. Или даже сказать что-то.

Я стою и смотрю, но мне все кажется почти нереальной картиной. Почти сюрреализм.

— Вот придурок, — крикнул Матвей. — Посмотри на нее! Видишь? Ты часто видел, чтобы Малахит ревела вот так!

Глеб оглянулся и увидел только мои красные глаза. Он сжал кулаки и направился к Матвею.

— Это ты ее довел?

— А может ты?

Они встали друг против друга. В их позах напряжение. Нужно только взмахнуть флагом и начнут бой.

Внутри пустота. Внутри нет чувств. Они испарились. Потому что боль выжгла все светлое, что было.

Только последние слова дяди Миши звучали в голове. А все остальное казалось лишним. Неуместным.

Что нужно убрать и срочно.

— Вы оба идиоты, — холодно проговорила я. Они оглянулись на меня. И у обоих растерянность на лицах. Они всматривались в мое лицо. Но, я уверена, они видели только маску. Маску бесчувствия. — У меня умер последний близкий человек. А вы, как недалекие петухи, можете только петушиться и драться.

Оборачиваюсь, а позади меня толпа из гостей. Они расступились при моем подходе. И я как Моисей прошла сквозь море людей.

Я выбегаю и торможу около входа.

Нужно что-то делать. Нужно отсюда выбраться.

— Я вызвала такси. Оно приедет через двадцать минут. Ждет?

Арина протянула мне мою куртку. Я забрала ее. И кивнула.

Девушка не ушла. Она подошла ко мне и обняла. Крепко. Как умеет только она. Я выдохнула в ее плечо и затряслась.

Видимо я еще не все слезы выплакала.

Глава 32

Я спряталась.

Я закрылась ото всех.

Известие о смерти дяди Миши пробило во мне дыру, которую я не могла заполнить. Единственное, что помогало мне. Это мои занятия с Ариной. Девушке не давались многие предметы, но чтобы их сдать. Ей приходилось выкладываться на всю.

Она не хотела просить меня о помощи. Но я настояла. Потому как чувствовала себя в клетке. А вместо тока на прутьях: боль и воспоминания. Которые давили меня. Меня гложили чувства, словно я не оправдала надежды. Родителей и дяди Миши. И чтобы хоть как-то утолить этого пожирателя, я занималась благотворительностью.

Арина единственная, кого я хотела и могла видеть. При ней я не стеснялась своих слез. При ней я раскрыла душу. И ей я помогала. Тем самым утоляя голод своей совести.

В тот вечер после вечеринки. Я ночевала у нее. Отвернулась на кровати и