Клятва королевы - К. У. Гортнер

Выхватив письмо у Фернандо, он прочитал вслух:

— «…таким образом, я не признаю брак доньи Изабеллы с принцем Фернандо законным или канонически обязывающим, поскольку данное на вышеупомянутый союз соизволение является фальшивым. Более того, — он повысил голос, заглушая мой вздох, — моя сестра умышленно отказалась подчиняться моей королевской власти…» и так далее и тому подобное.

Каррильо бросил письмо мне на колени:

— Иными словами, он оспаривает ваш брак и может лишить тебя права на престол в пользу Иоанны ла Бельтранехи; по меньшей мере, попытается выдать ее замуж за иностранного принца, который окажет ему помощь, учитывая, что они с Вильеной растратили все свои средства на идиотскую осаду в Андалусии.

Я сидела, не в силах пошевелиться. Послышался стук упавшего на стол ножа, который бросила Беатрис, спеша ко мне. Собрав все свои силы, я схватилась за подлокотники кресла и поднялась на ноги. Пергамент соскользнул с колен на пол. Фернандо не сдвинулся с места, но Каррильо раскрыл рот, увидев, как я повернулась и без единого слова вышла. Беатрис и Инес последовали за мной. Я не смотрела на таращившихся на меня слуг, хотя и заметила встревоженный взгляд казначея Луиса де Сантанхеля, который тот бросил на Фернандо, своего хозяина. Для меня это стало ударом ножом в сердце, ибо я поняла, что Фернандо поделился своим затруднительным положением с другими, ничего не сказав мне.

Чувствуя, что задыхаюсь, я поднялась по лестнице в наши покои. Закрыла дверь перед обеспокоенными фрейлинами, повернула ключ в замке и в отчаянии рванула на себе корсаж, пытаясь ослабить его жесткие края, чтобы вдохнуть воздуха. Опустившись на пол возле двери, я прижала руки к груди и закрыла глаза, судорожно дыша. Внезапно раздался стук в дверь.

Я поняла, кто это, еще до того, как услышала:

— Изабелла, прошу тебя, впусти меня.

За этим последовало невнятное бормотание Беатрис и резкий ответ Фернандо. Он снова постучал, на этот раз сильнее:

— Изабелла, открой. Это я, твой муж. Нам нужно поговорить.

Слыша его гневный голос, я сперва подумала немного подождать, дать ему выпустить пар, но мне не хотелось скандала, так что я встала и повернула ключ. Войдя, он захлопнул дверь перед носом у Беатрис, и я отступила на середину комнаты.

— Ты все знал, — сказала я, не давая ему вымолвить ни слова. — Когда? До того, как мы произнесли наши клятвы, или после?

Он встретился со мной взглядом, и левый глаз его дернулся, как с ним обычно бывало в минуты волнения.

— Ну? Будешь отвечать?

— Погоди немного, — бросил он.

Я шагнула к нему:

— Чего мне ждать? Я задала простой вопрос.

— Для тебя всегда все просто, — коротко ответил он. — Хорошее или плохое, черное или белое, святой или грешник — вот как ее высочество донья Изабелла видит мир.

Его презрительный тон застиг меня врасплох.

— Но я вижу мир иначе. — Он подошел к стоящему на буфете кувшину.

Вопреки его словам я успела заметить, что Фернандо на самом деле тайком пьет немного вина по ночам, и велела Инес проследить, чтобы вино всегда было наготове. И теперь, пока он наполнял кубок, я подумала о том, сколько еще нового и удивительного мне суждено о нем узнать.

— Я вижу и все оттенки серого, — сказал он. — Вижу, что люди могут быть как плохими, так и хорошими, что мы способны на великое зло и великие жертвы. В отличие от тебя, я знаю: ничто в этом мире не столь просто, как тебе кажется.

— Вне всякого сомнения, ты прав, — помолчав, ответила я. — Я действительно очень многого не знаю. Но соизволение от его святейшества либо законно, либо нет. А судя по словам короля, то, которое получили для нас твой отец и архиепископ Каррильо, незаконно.

— Мой отец ни в чем не виноват. Он действительно несколько раз запрашивал соизволения из Рима, но этот напыщенный осел, папа Пий, все время тянул с ответом. Наконец он его все-таки прислал, как ты сама видела, но настоял, что оно должно стать действительным только после нашей свадьбы. Кто мог знать, что…

— Папа Пий умер пять лет назад, — прервала я его. — Соизволение должен был дать папа Павел.

Я увидела, как Фернандо вздрогнул.

— Но, по крайней мере, ты ответил на мой вопрос. Очевидно, ты знал, что соизволение фальшивое, еще до того, как мы произнесли наши клятвы.

— Изабелла… — Он осушил кубок и подошел ко мне, взяв мои руки в свои. — Dios mio, ты холодная как лед, — пробормотал он.

Я высвободила руки:

— Не люблю, когда мне лгут.

Он раздраженно вздохнул:

— Что нам еще оставалось делать, скажи? Ты писала, что тебе грозит опасность, что Энрике собирается выдать тебя за португальского короля и ты хочешь незамедлительно видеть меня в Кастилии. Но Арагон вел войну с Францией, нам нечем было подкупить папу, который уже принял предложение Вильены отказать нам в соизволении. — Он помолчал, глядя мне в глаза. — Да, это правда. Вильена послал своих представителей в Рим, чтобы разрушить наши планы. Но у моего отца есть друзья в курии, и кардинал Борджиа из Валенсии в конце концов прислал нам соизволение, датированное последним годом жизни Пия.

— А подпись?..

Фернандо отвел взгляд:

— У Каррильо были другие бумаги, написанные почерком Пия.

— Значит, служитель церкви подделал имя покойного папы. — Я повернулась к окну, за которым пелена дождя скрывала от меня вид города. — И теперь мой брат, король, обвиняет нас, что мы живем друг с другом во грехе и наш брак недействителен в глазах Господа.

— Это не так. — Фернандо не шевелился, но я заметила в его взоре немую мольбу. — Каррильо заверил меня, что мы законно обвенчаны по всем канонам святых, церкви и самого Господа.

— Не богохульствуй. — Я невидящим взглядом уставилась в окно.

— Соизволение — лишь формальность. Да, мы родственники, но дальние, а не брат и сестра. Среди королевских пар бывало и похуже.

— Для тебя что, только это важно? — Я повернулась к нему. — Насколько все сойдет нам с рук?

— Нет, конечно нет. Я просто хотел сказать, что…

— Ибо для меня это и впрямь серьезный вопрос. Нам требуется соизволение, и, насколько оно формальное, значения не имеет. Имя и подпись понтифика оказались поддельными, и нужно это исправить. Нужно потребовать другое, законное и обязательное для всех.

— Так мы и сделаем. — Он наконец подошел ко мне, снова взял за руки — на этот раз крепче, не давая отпрянуть. — Обещаю, я сам напишу кардиналу Борджиа. Но сейчас не время. У нас есть дела поважнее.

— Что может быть важнее законности нашего союза? Энрике обвиняет нас в безнравственном поведении, чтобы посадить на трон вместо меня незаконную дочь королевы. — Я невольно повысила голос. — Из-за тебя, твоего отца и Каррильо могут оказаться под угрозой все мои права на Кастилию!