Служить и защищаться - Хелена Руэлли

* * *

Келе вернулся поздно, потому что ждал, пока девушка в швейной мастерской закончит возиться с Элининой формой. Работы оказалось много: на одежде засохла кровь и грязь, но стирать возможности не было, и девушка-мастерица отчищала ткань как могла. Потом требовалось аккуратно зашить рукав и бок, которые поспешно распарывали у лекарей. А так как девушка оказалась не только мастеровитой, но и любопытной, работа вперемежку с беседой продлилась до вечера.

Держа в руках свёрнутую хозяйскую форму, Келе шагал по караван-сараю и думал, что, пожалуй, свобода — это не так уж плохо, как ему показалось вначале. За знакомой дверью слышались голоса. Келе навострил уши и, узнав оба голоса, сразу поник. С Элиной пришёл Рэйшен. Привкус свободы оказался с горчинкой.

— А, явился! — Рэйшен говорил так, будто это он был хозяином Келе. — Тебя только за смертью посылать.

Келе глядел на хозяйку: лицо бледное, уставшее, под глазами залегли тени. Ей бы прилечь, отдохнуть. Или вина горячего со специями. Неужели Рэйшен этого не видит? А если не видит, значит, Келе сделает всё сам. Хозяйка внимательная, она оценит и поймёт, кто старается ради неё, а кто…

— Брось эти тряпки! — продолжал командовать Рэйшен. — Надо воды тёплой принести. И бинтов.

Келеах тонко улыбнулся, убедился, что Рэйшен видел эту полуулыбку и взъярился, и лишь тогда положил Элинину форму и вышел. Рэйшена он боялся, но знал, что при Элине не посмеет ничего сделать.

— Эли, выгони его! Достали эти его ухмылочки!

Элина, уставшая до полусмерти, нашла в себе силы съязвить:

— А что не так? Ухмылочки не нравятся? А когда ты вот так же ухмылялся в лицо Витерию, король почему-то не спешил тебя выгнать! А он тебя так же недолюбливает…

Рэйшен прекрасно помнил, как Элина унижалась перед Витерием, умоляя его не трогать дроу. Поэтому сейчас дроу лишь шумно выдохнул и произнёс:

— Надеюсь, этот болван способен хоть воды принести… У тебя повязка присохла, отдирать больно будет.

* * *

Руфус возвращался от лекарей, немного успокоившись. Первый восторг по поводу чудесного "излечения" утих, и теперь молодой человек обдумывал слова, подслушанные у гномов. Почему Эдилер хочет сколотить свою, гномью дружину по охране порядка на улицах? Ну, подумаешь, у Лориллы вырвали в толчее сумку из рук, так в родном Жадвиле такое было сплошь и рядом, да и в Глорке надо было держать ушки на макушке. Тем более, что Лоркан сумку нашёл и вернул хозяйке.

И какая связь между порядком на улицах и налогами, что собирает король? Отец Руфуса тоже считал, что король берёт себе слишком много. Хватит, мол, кормить столицу, надо и себе чуть-чуть оставлять. Вообще в налогах и податях Руфус не разбирался, а отец не спешил ничего ему объяснять.

И отчего Лорилла так отговаривала своего мужа от создания гномьей стражи? У кого бы спросить? Лоркан, как обычно, лишь обругает. Ингерам тоже не слишком разбирается в таких вещах. Дроу Руфус даже в расчёт не брал. Келеах понятия не имеет о мироустройстве, а Рэйшен… Тоже не имеет. Спрашивать надо у Элины. Отец её терпеть не мог, но считал, что она хитра и опасна. Значит, она сможет объяснить, что тут происходит. Заодно и порадуется за Руфуса и его здоровье.

Глава 55

Ночь тёмной рекой затопила Рудный Стан, поглотила улицы, дома, городские стены, разлилась до самых Синих гор и прильнула к их широкой и холодной каменной груди. Внизу, в катакомбах клана Эльгиниррок, продолжалось веселье. Оно приняло не совсем пристойные формы к великой радости "лучших парней казармы" и некоторому замешательству Дэвлина. Однако порция фасах-травы примирила его с действительностью, а Мадогу и Меуригу придала новых сил. Женщины клана просто радовались жизни, гостям и щедрым милостям новой матроны.

При свете лампы Рэйшен сердито сверкнул глазами на Келеаха, и тот чуть не выронил таз с тёплой водой. Да, в помощники такого не возьмёшь, особенно если нужно сменить повязку. Вдобавок у Рэйшена не хватило терпения размочить повязку как следует, и в результате его стараний Элина взвыла и попыталась треснуть незваного лекаря кулаком. Всё обошлось, драки не случилось, а рана, заботливо обработанная настоящими лекарями, уже начинала затягиваться.

— Всё же Дар Дриады — отличная штука, — самодовольно отметил Рэйшен, будто это он облагодетельствовал Элину таким подарком. — Всё заживает, как на дроу. Смотришь, завтра и повязка не понадобится.

— Может, и сегодня уже не надо, — пробурчала Элина.

— Надо, надо.

За дверью послышался шум, разговор и возня.

— Дара Элина, к тебе Руфус! — громко сообщил Келе из-за двери.

— Мелкий паскудник, нет от него покоя ни днём, ни ночью, — сквозь зубы процедил Рэйшен и тут же рявкнул, — пусть ждёт!

Руфус, впрочем, не сильно расстроился. Он немедленно принялся нашёптывать Келеаху о своих сегодняшних приключениях. Келе был благодарным слушателем: не перебивал, кивал и поддакивал в нужных местах. Под конец Руфус так увлёкся, что проболтался о том, с кем он так весело провёл время. Келе, до того слушавший вполуха, чуть не подскочил на месте.

— Ты что, Руфус! Как ты мог! У неё жених! А если он узнает?

— Тоже мне жених, — с лёгким презрением отозвался Руфус, — сын пекаря. Что он мне сделает?

— Тебе — ничего, а девушке жизнь может испортить!

Руфус непонимающе глядел на приятеля. Такие мелочи, как жизнь девчонки с постоялого двора, его не заботили. Что, в конце концов, с ней станется?

— Это подружка Полли. Если она пожалуется, а Полли расскажет хозяйке…

Руфуса по-прежнему ничего не смущало:

— Да я и не собирался от дары Элины имя девчонки скрывать. Келе, да что ты, в самом деле?! Я-то думал, хоть ты за меня порадуешься, а ты…

— Я очень рад за тебя, правда, но что-то меня тревожит… Некрасиво как-то вышло.

К этому моменту Рэйшен уж закончил "перевязку", а точнее, обматывание Элининого плеча и руки толстым слоем ткани, а сама Элина нырнула в рубаху, зашипев от боли и неудобства. Пришлось Рэйшену соорудить и поддерживающую повязку.

Руфусу пришлось подождать ещё немного, пока Келе принёс для Элины подогретого вина со специями и тарелку с какими-то гномскими закусками.

— А мне? — недовольно спросил Рэйшен.

Келеах проигнорировал и соперника, и его вопрос. Вот