Последняя из рода Гонт - Ласточкин

— Тео, перестань, — поморщилась я. Тогда Нотт демонстративно подошёл ко мне и, нагнувшись, обнял:

— Больше так не делай, ладно? Мы все ужасно перепугались, думали, что тебя отравили.

— Брось, да кому я нужна! — попыталась я свести всё к шутке, но и Нотт, и Крам так посмотрели на меня, что смех застрял у меня в горле.

— Когда тебя выпишут? — спросил Драко и положил шоколадных лягушек на тумбочку рядом с кроватью.

— Не знаю, я еще не видела мадам Помфри. Но чувствую я себя прекрасно.

— Это хорошо, — сказала Пэнси Паркинсон, мило улыбаясь Виктору, — потому что видок у тебя так себе.

Я облизнула пересохшие губы. Провела рукой по волосам — они были растрёпаны. Но, кажется, Виктора это не волновало: он по-прежнему не сводил с меня глаз.

— Кто вас всех сюда пустил?! — услышала я возмущенный голос спешащей ко мне целительницы. — Быстро все на выход, мисс Гонт необходим отдых!

Недовольно ворча, мои друзья и Виктор Крам покинули больничное крыло. Возле дверей Виктор обернулся, и на хмуром лице вновь появилась улыбка. Мне ничего не оставалось, как слабо улыбнуться в ответ.

— Так, милочка, очень хорошо, что вы очнулись. Выпейте это, — мадам Помфри протянула мне склянку с зельем. Я послушно осушила флакон. Снадобье со вкусом мяты было приятным на вкус и слегка холодило язык.

— Как вы себя чувствуете, мисс Гонт?

— Превосходно, — подумав, ответила я.

— Ближе к вечеру я отпущу вас, а пока отдыхайте, — целительница взмахнула палочкой, и на тумбочке появились графин с водой и стакан. Потрогав мой лоб, она удовлетворённо кивнула и вышла из помещения, оставив меня одну.

Больничное крыло я покинула только ближе к полуночи. Мадам Помфри проводила меня до входа в гостиную факультета. Мои друзья уже давно спали, а мне пока не хотелось, поэтому я тихонько взяла парный блокнот, перо и устроилась за столиком возле камина.

Профессор Снейп нажаловался Лорду, а тот наверняка решил, что я нарочно в очередной раз нарушила данное ему обещание не доставлять проблем. И, пока он не начал изливать на меня свой гнев, мне лучше самой всё объяснить.

Но с чего начать? С извинений?

Несколько минут я смотрела на блокнот, не решаясь открыть его. И вдруг тёмная обложка вспыхнула красноватым светом: пришло сообщение.

Я опоздала.

Справившись с приступом паники и рассудив, что игнорировать Волан-де-Морта — плохая идея, я открыла блокнот, и мои глаза забегали по ровным и резким строчкам:

«Аннабель, ты обещала ничего не скрывать от меня, не так ли? А сама вытворяешь такое за моей спиной! Что могло тебе сниться, раз ты решилась угробить себя?»

Хуже этого вопроса ничего и быть не могло. Как же ему объяснить?

Я набрала побольше воздуха в грудь и прикоснулась пером к бумаге:

«Мне снились вы, милорд».

Закусив губу, я несколько минут ждала ответа, но его не было. Но, когда решила, что ничего больше не будет, на листе блокнота стали проступать чернила.

«А конкретнее? Неужели я должен вытягивать из тебя каждое слово?»

Тёмный Лорд злился на меня, я это чувствовала. И понимала, что настало время сказать ему правду. Но как это выразить словами, не вызвав еще больший гнев Волан-де-Морта? Вряд ли ему понравится, если я напишу: «Мне снилось, как вы раздеваете женщину». Или, хуже того: «Я устала слушать во сне стоны ваших любовниц».

С трудом подобрав слова и при этом стараясь быть деликатной, я написала:

«Я видела сны с вашим участием непристойного содержания и совсем не подходящие мне по возрасту».

Повторно перечитав свой ответ, я ужаснулась от того, насколько двусмысленно он прозвучал. Мне захотелось надавать себе по рукам. А заодно и по голове. Но было уже поздно.

С тихим трепетом, прижав ладонь к губам, я ждала реакции Лорда.

Её долго не было. Наконец на листе стали проступать буквы:

«Аннабель… — Снова пауза. Я словно наяву увидела, как склонившийся над столом Волан-де-Морт растерянно хмурится, тщательно выбирая слова, как и я некоторое время назад. — Ты взрослеешь, и это нормально…»

Мучительно утекали секунды. Я смотрела на лист — и видела перед собой Лорда, застывшего над блокнотом с пером в руке. Красивый лоб пересекали морщины: он тоже понятия не имел, что написать.

«Поговорим дома, — наконец выплыли строчки. — Но если ты ещё раз что-нибудь выкинешь себе во вред, я подумаю, что ты сделала это мне назло. И тогда тебе не понравится то, что за этим последует. Ты поняла меня?»

Мерлин всемогущий! Волан-де-Морт теперь думает обо мне черти что!

«Поняла, милорд», — сдержанно написала я.

И захлопнула блокнот. В этот миг мне казалось, что, когда придёт время нашего разговора, я просто умру от стыда.

Глава 21. Обещание Темного Лорда

На следующее утро, когда мы завтракали в Большом зале, сова принесла мне письмо. Развернув конверт, я прочитала:

«Аннабель, нехорошо подставлять старых друзей! Весь гнев господина обрушился на меня и на Снейпа. Больше зелий ты от меня не получишь, можешь даже не просить. Поверь, ты уже достаточно мотивировала Повелителя забрать тебя из школы. Еще один подобный случай — и можешь навсегда забыть про Хогвартс».

Я поморщилась и, свернув листок, убрала его в карман мантии. Мне стало не по себе от того, что на меня теперь злится еще и Крауч.

— Плохие новости? — Крам повернулся и внимательно посмотрел на меня.

«Ну, как тебе сказать…»

— Нет, Виктор, всё в порядке.

Я рассеянно обвела взглядом сидящих напротив сокурсников. Тео продолжал недовольно коситься на Крама, поскольку тот посмел занять его место за столом. Что сказать, Нотт всегда трепетно относился к тому, что считал своим.

Окончательно потеряв аппетит, я вышла из-за стола. Следом за мной поспешил и Виктор.

— Аннабель, может, сходим вместе в Хогсмид на выходных? — предложил он. — Мне рассказывали, что там…

— Виктор Крам! — перебил его подбежавший к нам гриффиндорец. — Я Колин Криви, твой фанат. Можно я сделаю снимок? — и, не дождавшись ответа, щёлкнул камерой.

Криви был не единственным фанатом Виктора. Мы не успели покинуть Большой зал, как нас окружила стайка девушек, пожелавшая взять автограф и сделать совместную колдографию с кумиром. Почувствовав себя лишней, я пошла на занятия.

То, как за Крамом бегают старшекурсницы вместе с Колином Криви, я наблюдала ещё на протяжении двух недель. Бедолага. Ему просто не давали