Все, что от нас останется - Анастасия Тей

— И вам страшно от этого?

— Да ахренеть как страшно! — выпалил он на эмоциях снова присосавшись к стакану. На этот раз до последней капли. Словно сейчас виски был своего рода валерьянкой.

— Мне тоже страшно… Наверное, еще страшнее, чем вам. И знаете почему? — его вопроса я ждать не стала. — Потому что я втюрилась в своего босса.

Секунда и мы нашли глаза друг друга.

Две секунды и безумство все сильнее затягивало наши зрачки.

Три секунды тело начало трясти, словно кто-то безжалостно пытался меня разбудить, дергая за плечи.

Ровно три секунды и резко дернув меня за край свитера, он рывком впился в мои губы в страстном поцелуе обжигая все внутри горячим языком. Довольный стон на грани отчаянного голода и я вцепилась пальцами в его волосы, прижимаясь как можно сильнее.

Безумие побежало по венам вместо крови. Внизу живота молниеносно стало зарождаться тепло и как только я почувствовала властную ладонь на подтянутых ягодицах, приглушенный стон удовольствия неизбежно сорвался с губ.

— Нельзя говорить мне такие вещи…, - шипел босс, словно его кровь сворачивалась похлеще моей от растекающегося по организму жара.

— Почему? — выдохнула, едва ухватив кислород.

— Потому что крышу сносит…

И вновь он будто озверев, набросился на мои губы, а мне казалось от бурлящего в венах безумия его совсем скоро просто разорвет. Либо же он разорвет меня.

Станислав Олегович всегда казался мне холодным. Совершенно без эмоциональным. Словно и вовсе был не способен чувствовать. Но вместе с этим сейчас, до одури терзая мои губы… Казалось он не боялся чувствовать.

— Что? — едва слышно выдохнула я.

Станислав Олегович вот уже минуту непрерывно смотрел на меня, поглаживая большим пальцем острую скулу. И с каждой пройденной секундой чувство дискомфорта лишь возрастало, кажется как и его интерес.

Босс слегка улыбаясь, замотал головой.

— Ничего… Ты просто красивая.

— Вы смущаете меня, — призналась я, а босс заулыбался еще шире. — Нальете мне еще виски?

С этим нужно было что-то делать.

— Конечно, — а с волнением лучше алкоголя ничто не справится.

Босс повторил все те же, наверное, уже заученные им действия. Он быстро плеснул в стаканы тоже количество янтарной жидкости, возвращая один из них мне.

— Разожгу камин.

— Хотите сжечь его? — босс замер так и не дотянувшись до равномерно нарубленных дров.

К сожалению, я не видела сейчас его глаз, потому что Станислав Олегович сидел на корточках спиной ко мне. Но на моем вопросе вместе с тяжелым выдохом, его голова безжизненно опустилась, а взгляд устремился в пол.

Несколько секунд звенящей в ушах тишины, за которые я успела подобрать ноги к груди, ворочаюсь в мягком кресле.

— Да, Агата. Я хочу его сжечь.

— Не хотите.

— Я…хочу. Хочу, Агата.

— Не правда. Иначе вы бы уже давно поднесли к нему свою навороченную зажигалку, — с уверенностью стояла я на своем, а все потому что в каждом его действие читалась не решительность. Ее было видно даже в зеленых глазах, что уставились на меня с укором. Она читалась и в виновата поджатых в тонкую линию губах.

— Какого хрена… Я что настолько очевиден?!

— Совсем нет. Просто сейчас вы не скрываете своей уязвимости, — слегка наклонилась ближе к нему, и прикрыв рот ладонь, заговорчески зашептала. — И такой Станислав Олегович нравится мне куда больше того, что каждый день я лицезрела на работе.

И босс будто в самом деле задумался над моими словами, прожигая задумчивым взглядом так и не оживший камин, но казалось он видит там завораживающий огонь, даже несмотря на то, что его там не было.

— Может это и зря.

— Что зря?

— То что я открываюсь тебе.

Вы даже не представляете насколько зря. Даже не догадываетесь, Станислав Олегович о том, что вы так ошибочно сейчас изливаете душу, открывая ее нараспашку все сильнее девушке, которая в этот момент мысленно затачивает для вас нож поострее.

— Доверять страшно и, наверное, всегда своего рода это эксперимент, потому что мы никогда не знаем станет ли этот шаг ошибочным.

— Как показывает жизнь доверять вообще никому нельзя, Агата. Но я не знаю почему мне так сильно хочется открыться тебе.

Задумавшись на несколько секунд над его словами, я поставила бокал на деревянный подлокотник от кресла и поднялась на ноги.

Станислав Олегович вновь вернулся к камину, выкладывая в него равномерно нарубленные дрова, но в тот момент, когда он в очередной раз потянулся за деревяшками, я мягко опустила свою ладонь на его руку, мысленно прося остановиться. И не в своих действиях, а в своей голове. Потому что мне казалось, что быстро выкладывая дрова в камин, на самом деле, Станислав Олегович просто бежал. От собственных мыслей. От собственных страхов. От себя самого.

Тяжелый выдох и босс поднял на меня слишком уязвимый взгляд. Зеленые глаза избегали. Прятались, словно Станислав Олегович боялся, что я пойму все сразу же как только он посмотрит на меня.

— Что там? Почему вам хочется его сжечь? — как в чертовой лотереи решила я попытать удачу, на что босс устало потер лицо свободной от моей руки ладонью.

— Там правда, Агата. Правда, которую мне слишком страшно узнавать.

А я, наверное, впервые за столько времени не знала, что сказать. Все смотрела на растерянного и напуганного босса, не веря в то, что действительно можно так сильно бояться правды. А я мечтаю о ней. Вот уже столько лет мечтаю получить чертову правду, а он собирается ее сжечь?!

— Какая правда?

Босс оставил мою руку и быстро поднялся на ноги, вновь пряча лицо.

— Про моего отца. Блять! — выругался в тишину на этот раз сжимая волосы. — Мне уже столько лет, Агата… Где мой виски?

Оба обернулись по сторонам и босс схватил свой бокал, что стоял на камине. И за два глотка он выпил все содержимое, словно только терпкий алкоголь мог его сейчас успокоить.

— Моя мать была гулящей женщиной. Пила, развлекалась, пока отец делал бизнес. Она умерла от рака, — Станислав Олегович уже снова наполнял свой бокал, а его руки тряслись мелкой дрожью, — оставив после себя шестерых детей. После ее смерти много, что вскрылось. Она спала с огромным количеством мужиков. Изменяла отцу, пока тот спал по два часа в день, а в остальное время пытался вытащить нашу семью из дерьма.

Я подошла ближе. Вплотную к его дрожащему телу. Уткнулась грудь в напряженную спину и решительно подняла руки, опустив