Прах любви - Рокси Торн

Один из стражей ловко поймал её, и зафиксировав руки за спиной, прижал к себе, выжидающе замер со своей добычей.

— Вот твоя милость, — кинула под ноги Крею нож.

Кожей чувствовала, как напрягся Матс, ожидающий подвоха со стороны муженька.

— Княжна, да что же это?! — подражая Маришке, завыла её мать и постаралась броситься мне в ноги.

— Это часть сделки, и её расплата, — отчеканила я, делая шаг назад.

Да, малодушно, но я была уверена, что стоит женщине коснуться меня, и воины убьют её на месте. Слишком напряжённые и собранные они были, да и от Матса сострадания к родителям моей мучительницы ожидать не стоило. А вот я оказалась не готова к такой гнусной расправе, это не в порыве самозащиты убить неприятеля и не на эмоциях отомстить обидчику. Мне не хватало расчёта, отрешённости, да банальной веры в справедливость.

— Не смотри, — загораживая меня от тяжело встающего на ноги Крея, поправляющего сползающие пижамные штаны, напряжённо предложил Матс.

Я только покачала головой в ответ и надавив на стальное плечо, сдвинула не очень-то и сопротивляющегося мужчину в сторону. Хочется, не хочется, но я должна сполна получить свой урок. Это моя расплата за жалость, за слабость, за желание обрести близких. Это мой урок, как бы противно мне ни было.

Крей, с трудом поднявшись, не выпустив из рук кинжал, медленно приближался к Маришке, игнорируя её родителей. Бормоча что-то себе под нос, он неумолимо сокращал расстояние.

Шаг, ещё один, оскал Маришки, тяжкий вздох Крея, его последнее тихое «прости» и удар ножом под ребро. Противный скрип ножа, задевшего кость, и влажное хлюпанье, с которым клинок медленно погрузился в плоть.

Рыдание матери, скупые слёзы отца и булькающий последний выдох Маришки. Нож провернулся в печени, забирая остатки жизненных сил, и девушка затихла, повиснув в руках стража.

Последняя струна лопнула внутри, отпуская на волю горечь от предательства. Я во все глаза смотрела на тело бывшей подруги, девушки, клявшейся в вечной дружбе, и не чувствовала больше ничего. Не было секретов и планов на будущее, не было ночных посиделок за бутылкой вина и пьяных смешков. Не было и ненависти в её глазах, не было презрения в моих. Больше ничего не было.

Неожиданно Крей выхватил из тела нож и с размаха вонзил его в свой живот.

— О нет, дорогой супруг, не так быстро, — усмехнулась я, стягивая стенки желудка, в который этот идиот попал, заодно и вышвыривая наружу кинжал.

У него оставались ещё сутки в запасе, пока клятва не начнёт его убивать. Но легко отпустить его я была уже не готова.

— Да пусть сдохнет, ирод, — запричитала женщина, имени которой я так и не удосужилась узнать.

— Ты достойна такой же участи, как и этот убийца! — кинулся на меня с кулаками мужчина и осел рядом с женой.

— И это ваша благодарность? — удивилась я. — Я подарила вашей дочери лёгкую смерть, а вас не сгноила в темнице, я не покрыла ваше имя позором и не спалила дотла ваш дом. Этого мало?

— Ты убийца, а не целитель, убила невинную девочку, — заорала женщина.

— Вы так ничего и не поняли, — швырнув к ногам родителей Маришки увесистый мешок с деньгами, покачала я головой и поманила стражу, уже схватившую Крея, за собой.

Да я могла их убить на месте за оскорбление, даже не княжны, просто аристократки. Но, я опять смалодушничала. Им нужен объект ненависти, нужен повод жить ради второй дочери. Им нужен смысл, центром которого стала я. Возможно, позднее, они смогут осознать историю, рассказанную Матсом, а, возможно, и нет, но они будут жить. Хоть как-то в отличие от Крея, в жалости к которому меня напрасно обвинили.

— Зачем это тебе? — спросил Элден, когда мы отошли на приличное расстояние, оставив безутешных родителей над телом изуродованной дочери.

— Чтобы помнить, — отстранённо ответила я, и уже тише добавила: — И чтобы больше не допускать ошибок.

— Хочешь сказать, что отныне никаких привязанностей, никаких чувств, только расчёт и долг? — горько хмыкнул он, ухватив меня за локоть.

— Разве не такую княжну вы хотели видеть на троне? — вырывая руку из захвата, едко поинтересовалась я.

— Нет, Лекси, сила не в ненависти и злобе, — покачал он головой.

— Забыл, что я тёмная тварь? — выплюнула я, отворачиваясь от мужчины.

Слёзы, грёбаные слёзы, так не вовремя хлынувшие из глаз.

— Не стоит ненавидеть весь мир, из-за нескольких уродов, — мягко повернул он меня и уткнул моё заплаканное лицо себе в грудь.

Легко говорить тому, кто всегда знал, где его место в жизни. Не сомневался в том, где правда, а где ложь.

— Их слишком много, каждый хочет меня использовать, что-то получить взамен, кому нужна я без силы, без титула, без денег? — зарывшись в одуряюще пахнущую рубашку, рыдала я. — Кому нужна я сама? Артур? Нет, это взаимовыгодное сотрудничество. Даже отец и тот, просто старается искупить вину. Подруги, друзья? Нет никого. Только Тень и Боля, но даже им нужна моя сила.

Матс не стал меня ни в чём убеждать, ласково гладя по голове, пока я выплёскивала ему в рубашку всю скопившуюся обиду.

В пространственном кармане дёрнулся артефакт связи, и я неохотно отстранилась от такого тёплого и дарящего покой, мужчины:

— Сохраните жизнь Орхусу до ночи.

— Как скажешь, княжна, — вытирая влажные дорожки со щёк, улыбнулся он, а я взяла и улыбнулась в ответ.

Глава 40

Искали меня всем составом моих приближённых. В резиденцию хлынул поток вынужденных переселенцев, до последнего держащих в тайне смену жительства, да и финальные приготовления тоже требовали согласований. Хоть видимость оставили и на том спасибо.

— Бывшую княжескую гвардию рассчитали и отправили восвояси, — отчитывалась Эсмина, сверяясь с записями в своём неизменном блокноте: — Семьи войск прибыли всё. Большинство разъехались