Букет незабудок - Лили Мокашь

Бой тут же остановился, и все присутствующие, как один, смотрели на женщину, которая осторожно продвигалась в центр комнаты, стараясь не угодить мыском в месиво из разбросанной повсюду запеченной рыбы и картошки.

– Ма-ма? – сдавленно спросила Виола, будто не верила своим глазам.

Кто-то подхватил меня под грудью и рывком снял с Виолы. В этот момент я почувствовала себя в очередной раз безвольной куклой и взбесилась. Вот только теперь мне было чем противостоять.

Недолго думая, я взбрыкнула, но это не помогло ослабить чужую хватку, и тогда я хорошенько впилась когтями в мягкую плоть. Послышался рык, и с удивлением я осознала, что звук исходил от меня. Ничего себе!

– Ася, потише! – прямо над ухом прокричал Костя, не ожидая от меня сопротивления. – Ты же всего меня исцарапаешь!

Глава 14. Воссоединение семьи

– Мама, – Стас смотрел в недоумении на Ольгу. – Что с тобой случилось?

Станислав дернулся, будто хотел подойти к матери, но так и не решился. Он обеспокоенно рассматривал ее, подмечая новые перемены.

– Почему ты выглядишь как… – он осекся на полуслове, будто боялся вслух произнести слово, которое просилось на язык.

Отец оттащил меня в дальний угол комнаты, подальше от остальных. Он продолжал удерживать меня, захватив со спины руками в кольцо. Я старалась отдышаться и хоть немного вникнуть в суть происходящего, но кровь продолжала стучать в висках, веля ринуться на Владимира. Однако стоило мне найти глазами добычу, как внутри меня что-то оборвалось.

– Давай, сынок, – Ольга кивнула Никите, и он, придержав ее за талию, медленно повел женщину ближе к Станиславу. – Скажи это.

На смену тому Владимиру, которого я знала, пришел кто-то другой. Это больше не был уверенный в собственном уме и великолепии гордец, для которого все происходящее – лишь захватывающая игра. И даже не был трус, который еще недавно искал убежища от клыков, прикрываясь собственными детьми, нет. На смену тому Владимиру пришел новый, чье лицо исказилось от стыда и боли, стоило доктору посмотреть на женщину, которую он любил.

– Ты выглядишь как человек.

Мама Стаса улыбнулась, и эта улыбка озарила ее лицо облегчением, точно секрет был слишком тяжел и она больше не могла его за собой нести. Тотчас нога Ольги поскользнулась на разбросанных по полу остатках пищи. Ник оказался слишком слаб, чтобы найти баланс, его рука соскользнула с талии Ольги, и женщина неизбежно упала бы на пол, если бы Максим не подоспел вовремя. В отличие от других, он не смотрел на мать в удивлении, а скорее наоборот. Пока Макс усаживал Ольгу на стул, каждое его движение сквозило мягкостью и заботой, точно она могла рассыпаться от неосторожного прикосновения.

– Этого не может быть, – сказала Виола, смотря на мать так, будто увидела призрака. – Я смогла пробраться и увидеть лабораторию отца по ту сторону зеркала. Я видела фотографии, на которых ты… – ее голос надломился, – ты…

Ольга с сожалением смотрела на собственную дочь и продолжала улыбаться так, будто это было единственным лекарством, что способно унять боль другого человека. Она подняла руку и поманила к себе Виолу, у которой в глазах застыли непрошеные слезы.

Виолетта не стала медлить. Несмотря на раны, которыми было исполосовано ее тело, – моими стараниями, она быстро поднялась и поспешила к матери, однако Макс перехватил ее, когда оставался метр до Ольги.

– Нет, – резко ответил он. – Не подходи ближе.

Виола смотрела на него почти обезумевшим взглядом, и по ее щеке скользнула первая слеза.

– Пусти меня, – она попробовала выдернуть руки из цепких пальцев, но Макс ее удержал.

– Я сказал – нет. Слишком опасно.

– Ты что, рехнулся? – Виола принялась раскрытой ладонью бить Максима по пальцам. И я была уверена, что если бы она на самом деле захотела причинить брату вред, то ударила бы иначе. Я успела на собственной шкуре ощутить, как кровожадна может быть Виола. Особенно если ей под руку подвернется нож.

Ник держался стены, стараясь не привлекать к себе внимания. Он не смотрел ни на кого из нас, словно чувствовал себя лишним в комнате.

– Она наша мать! – продолжала она, но Макс оттолкнул ее подальше.

Я не могла поверить, что вновь вижу Никиту. Да еще не где-нибудь, а под крышей дома Смирновых. Я посмотрела на Стаса, пытаясь понять, знал ли он об этом, но Станислав был слишком шокирован появлением собственной матери. Казалось, Ник для него не существует, и это было несложно понять. В конце концов, не его сердце было разбито, а жизнь перевернута на сто восемьдесят градусов с легкой руки Каримова.

Я должна была чувствовать злость к нему. Должна была хотеть высвободиться из крепкой хватки отца и хорошенько тряхнуть Ника, требуя объяснений и расплаты за все, что он натворил. Предъявить счет за все, чего, возможно, он меня лишил, но я не могла найти в себе сил. Я смотрела на бледную тень человека, которого, пусть и обманом, но полюбила. Меня пугала мысль о том, что скрывали под собой бинты. Неужели я действительно видела его в том своем кошмаре и неужели все то, что я видела, происходило с ним взаправду? После всего, что он сделал, мне нравилось представлять, как я задам Нику хорошенькую трепку, но действительно причинить ему боль – были ли во мне на это силы?

– Именно поэтому, если ты любишь ее – не смей подходить.

– Что ты такое несешь? – Виола вновь ринулась вперед, и на этот раз Максим не стал ей препятствовать.

Виола с видимым наслаждением обняла мать и зарылась лицом в непослушные пряди.

– Я так рада, что ты жива, – она вздохнула так глубоко, что даже мне было слышно. – Мамочка.

Она потерлась лицом о волосы Ольги и вдохнула вновь. Ее глаза закрылись от наслаждения, и на мгновение меня умилила развернувшаяся сцена воссоединения дочери с матерью. Однако потом произошло то, чего я совсем не ожидала.

Из-под накрашенных губ Виолетты показались выразительные клыки. Ее рот открывался все шире, я с ужасом поняла, что Виола планировала сделать. Макс подоспел как раз вовремя, когда острие клыка коснулось кожи на шее Ольги. Близнецу потребовалось усилие, чтобы оттащить от матери сестру. Дикая, одурманенная ароматом, Виола тянулась к Ольге и вырывалась, в то время как Макс короткими словами пытался вернуть сестре голос рассудка.

– Кровь, – сказала Диана и приложила тонкие пальцы к носу, стараясь сбить запах. – Почему? Почему она так пахнет?

– Я тоже чувствую, – в отличие от Ди, Стас закрыл лицо рукавом.