Обычная история - Юлия Резник

— Да… — кричу, когда его губы обхватывают мой сосок. — М-м-м…

Скребу пальцами по темному ежику на его голове. Он уже всю меня обмусолил. М-м-м… Хочу тоже. Прохожусь чередой укусов по его груди. Резко оттягиваю резинку, высвобождая обрезанный крупный член. Кожа на его головке грубее, чем у Реутова, как раз из-за факта обрезания, да. Означает ли это, что он нуждается в более интенсивном воздействии? Определенно. Игриво царапаю плоть губами. Таир шипит, зарывается ладонями мне в волосы. Впускаю глубже. Какой же кайф. Его вкус, его хриплые стоны, его нежность. Как можно быть нежным, вбиваясь в рот с настойчивостью отбойного молотка?

— Кать, я все, если ты не хочешь, чтобы…

— М-м-м.

— Понятно, — хмыкает, в два толчка наполняя меня впечатляющей своим объемом порцией. На голодном пайке, никак, его держат? Дрожа как осиновый лист, прислоняюсь покрытым испариной лбом к бедру. Но рассиживаться долго мне никто не позволяет. Я взмываю вверх. М-да, на руках меня еще не таскали… Впрочем, кто я такая, чтобы останавливать такие обнадеживающие порывы?

— Господи, он еще и ко второму заходу готов, — комментирую очевидное. Таир смеется мне в волосы.

— С кем это ты беседуешь?

— Да так, тихо сам с собою я веду беседу, — хвастаюсь репертуаром я. Валеев смеется громче. Валит меня на кровать. — Чего смеешься? — шепчу в тишине.

— Хорошо мне, Кать. Просто хорошо.

Глава 29

Кэт

Океаны слез. Горы выпитых антидепрессантов. Миллионы тернистых дорожек, по которым мы прошли за руку вместе с психотерапевтом, чтобы вывести меня на свет божий из чертогов нелюбви и отчаяния. И что же мы имеем спустя почти полгода?

Я больше не шарюсь в приватной переписке бывшего мужа и его новой бабы, да… Я даже не захожу к ним в соцсети легально. Потому что, когда? Я же, с-с-сука, с утра торчу на странице жены Валеева.

Если это — результат терапии, то как-то не очень, блин, у меня результаты.

— Добавить стразиков?

Опускаю взгляд на свои ноги, лежащие на подставке для педикюра. Стразики на ярко-алый? Ну, если бы я планировала праздновать Новый год в цыганском таборе, то, конечно, можно было пришпандорить и их, а так…

— Нет, пожалуй, откажусь.

Кошусь на сидящую в соседнем кресле Ташу. За почти три месяца, прошедших с момента родов, она похудела, наверное, килограммов на двадцать, а сегодня, вот, даже надела линзы. Операция ей, как кормящей матери, не светит, так что это — неплохой компромисс на пути к глобальному преображению, к которому мы стремимся. И в котором я принимаю самое активное участие, хоть так отвлекаясь от тяжких дум. На день рождения Таши, который был месяц назад, я подарила ей сертификат на услуги стилиста. На Новый год — опять же сертификат, но на поход в салон красоты. Позади шугаринг и маникюр-педикюр. Впереди — парикмахер в четыре руки с визажистом. И знаете что? Я думаю, все охренеют, когда увидят новую Ташу. Ташу в правильно подобранном белье и стильном платье, с макияжем и шикарными волосами, в кои веки выпущенными из-под безжалостного хвата старушечьего крабика. Но больше других, полагаю, охренеет сама Наташа. У меня, конечно, тоже жирные тараканы, но они и близко не такие активные, как насекомые в ее голове. Вот кто себя ни в грош не ставит. Пора с этим заканчивать.

В предвкушении потираю руки. И вновь утыкаюсь в телефон, обнаружив, что жена Валеева опубликовала сразу несколько сториз. На одной из них я даже могу разглядеть Таира! Зачем мне это? Не знаю. Сложно объяснить. Хотя бы потому, что я действительно ничего такого не жду. Мне хорошо уже от того, что он просто существует на этом свете. Сидит в своем кабинете, или таскает неподъемные штанги в спортзале, ругается ли, любится ли с женой, переживает за дочек, обхаживает стариков, всячески радуясь жизни. Он как никто заслуживает быть счастливым.

Наверное, я просто хочу знать, что у него все хорошо, да.

И плевать мне, как выглядит его женушка. Плевать, сколько раз он ее трахнет, ворвавшись в Новый год. Я же изначально понимала, куда суюсь, правда?

— Девушки, мы закончили. Можете отправляться на стрижку.

А то, что в груди давит, так это просто тоска.

— Слушай, Кать, может, остальное потом?

— Сидеть! — рявкаю я, строго глядя на Ташу.

— Ну пойми же, я переживаю, как там Машка…

— Машка или ее отец? — вздергиваю бровь.

— Как они вместе справляются, — поджимает губы.

— Отлично справляются, раз никто тебе не оборвал телефон. Расслабься ради бога.

— Не могу.

— Смоги. Представь, как он охренеет, когда увидит тебя новую.

— Не думаю, что…

— Господи, да просто попробуй, Таш! Ну что ты теряешь?

— Я устала тешить себя несбыточными надеждами. Это больно, Катя. Тебе не понять.

— Серьезно? — иронично вздергиваю бровь. — Ну да. У меня ж не жизнь, а малина.

— Я не это хотела сказать, — сникает Таша.

— Проехали. Давай уж просто это сделаем, да?

— Давай, — тяжело вздыхает.

Заканчиваем сборы аж в восемь часов. К этому времени жена Валеева постит еще три сториз. Богатый стол, наряженная елка, дочки…

Пожалуй, на сегодня с меня достаточно.

— Ну, как?

— Даже не верится, что это я, — шепчет Таша, касаясь зеркала, точно, как все те женщины в передачах про перезагрузку.

— А я тебе что говорила?! Если Стрельников не поведется на такую сочную красотку, то он просто импотент, — заверяю подругу, приобнимая за подчеркнутую красивым платьем талию.

— Ха-ха, — Таша закатывает глаза, но я вижу, что ей по-настоящему нравится, что она видит.

— Как бы там ни было, без кавалера сегодня ты точно не останешься. Вот посмотришь.

— А ты?

— А я пока отдыхаю от отношений, — пожимаю плечами.

— С Таиром?

— Что?

— С Таиром, говорю, отдыхаешь?

— Таш…

— Да брось. Я же не осуждаю. Просто не надумай себе ничего, ладно? Он…

— …не уйдет от жены, — заканчиваю за подругу. — Я знаю. Да и плевать. Мы просто трахаемся. Для здоровья.

— А-а-а, ну если для здоровья, то конечно.

Просто трахаемся, ага. Прозрачная схема. Правда, я не знаю, как в нее вместить наши разговоры до и после. И смех. И проведенные вместе вечера. И долгие взгляды, которыми мы обмениваемся, кажется, при каждом удобном случае. Все наши «доброе утро», обязательный поцелуй, перед тем как уйти. Ворчание «Спи уже!», когда я ворочаюсь, по какой-то причине вновь позволяя