Влюбленный лжец - Лола Кинг

Ей лучше знать, как это делается.

Я вхожу в комнату, и никто из них не слышит меня, когда я спокойно говорю: — Элла.

Кроме нее. Потому что так хорошо я ее подготовил, когда мы встречались.

Чего я не учел, так это того, что она пьяна так, как я ее никогда не видел.

— О, ребята. — Она хихикает про себя, обзванивая остальных друзей. — Настоящий папочка здесь.

Глава 20

Элла

Bad idea right? — Olivia Rodrigo

— Уходи. Серьезно, Элла. Я сам тебя вышвырну на хрен.

Жесткий взгляд Люка сталкивается с моим. Я никуда не уйду.

— Я здесь со своими друзьями. Здесь в основном люди из университета Сильвер-Фоллс. Не говори мне, чтобы я уходила.

Он все еще злится на меня за то, что я инициировала его в «Безмолвный круг».

— Наш дом в десяти минутах ходьбы. Иди домой, — настаивает он.

Я чувствую себя ребенком, которого отчитывают. Как тогда, когда мы учились в школе и он не хотел, чтобы я была на вечеринках его друзей. Чаще всего именно Крис говорил моему брату, что со мной ничего плохого не случится, и присматривал за мной. И поскольку он всегда был голосом разума в их группе, Люк соглашался. Но он не знал, что у Криса есть особый способ позаботиться обо мне.

— Я не хочу идти домой, — шиплю я. — Я не хочу видеть маму.

Я не разговаривала с мамой со дня инициации. Игнорировать ее проще, чем смириться с тем, что она заставила меня сделать.

— Она уехала во Францию с «подругой», чтобы забыть обо всей этой ситуации. Я удивлена, что ты не знаешь. Вы обе казались такими близкими с тех пор, как планировали, как пройти инициацию за моей спиной, потому что не доверяли мне в том, что я найду решение для нас.

Ложь спасет моего брата, и она легко слетает с моих губ.

— Она пришла ко мне, — огрызаюсь я. — Она не приходила к тебе вся избитая, не приказывала тебе пожертвовать собой, чтобы исправить ситуацию, как будто ты всего лишь одноразовый актив.

Отвращение накатывает на меня. Я изо всех сил старалась не думать о том, что мама сознательно отправила меня в место, где, как она знала, женщины страдают от рук жестоких мужчин. Я не хотела признавать это. А Люк вынуждает меня это сделать.

— Моя собственная мать бросила меня на растерзание волкам, Люк. И вместо того чтобы попытаться утешить меня, мой брат сказал, что разочаровался во мне. Как будто я не сделала это, чтобы защитить нашу семью в первую очередь.

Его челюсть несколько раз сжимается, разочарование выплескивается из него, и он избегает моего взгляда так долго, как только может. Но так же, как он может игнорировать правду так долго, в итоге он снова смотрит мне в глаза.

— Мне так жаль, Элс, — хрипит он, что-то сжимает его горло. — Что мама была такой эгоисткой, а я — таким жестоким. Я бы сделал все, чтобы спасти тебя, и то, что вы двое сделали это без моего ведома, — это оправдание, которое я говорю себе. Ты не знал, Люк. Вот почему ты не смог помочь. Я твой старший брат, и я не смог защитить тебя, но мы оба знаем, что это не потому, что ты действовала за моей спиной. Это потому, что я бесполезен. Ты даже не представляешь, как сильно разбивается мое сердце каждый день.

Он дергает себя за светлые волосы, пригубив напиток, который держит в руке.

— Меня преследуют мысли о том, что они могут сделать с тобой. Меня тошнит. Я не могу этого выносить.

Я смаргиваю слезы и одновременно смотрю, как он их глотает. И я решаю, что мы оба не должны страдать от этого. Я ни за что не буду продолжать страдать, так зачем заставлять страдать и его?

Ложь спасет моего брата, и она легко слетает с моих губ.

— Они ничего мне не сделали, Люк. Не делали и вряд ли сделают.

Болезненные вспышки обрушиваются на меня, как волны на берег во время шторма.

Ривз разрывает на мне платье.

— Думаешь, я не вижу синяка в уголке твоего рта? Я не дурак, Элла.

Меган дает мне такую пощечину, что я падаю на землю.

Я улыбаюсь брату.

— Меня задело веткой, когда я проходила инициацию. Они заставляют тебя бегать по лабиринту. Раздражает, но не более того. — Я пожимаю плечами. — Они делают из всего этого большую сенсацию, но это просто переоцененный членский клуб.

Преклонить колени перед Юджином Деввалем. Тошнотворный страх. Умоляю их пощадить мою семью.

Я вижу, как в его глазах загорается надежда. Он начинает мне верить.

— Честно говоря, они говорят об Афродитах и все такое, но нас так много, что я никому не интересна.

Комната Афродиты. Кляп. Ограничители. То, как лучший друг моего брата использовал меня как шлюху и заставил поверить, что это не он.

Я хихикаю и качаю головой. — Они просто старики со слишком большими деньгами и болтают без умолку. Это глупо.

И, видя, как расслабляются его плечи, я завершаю ложью из всех лжей.

— К тому же, я имею право сказать «нет». Если кто-то хочет провести со мной время, я могу отказаться, и все. Так что, как я и сказала. Со мной ничего не случится.

Человеческий мозг удивителен. Даже если наше подсознание знает правду, сознание уцепится за что угодно, лишь бы сохранить покой. Люк может спросить, почему я так злюсь на нашу маму, если я в безопасности. Он мог бы вспомнить всю информацию о Круге, которая у него есть. Он мог бы сделать более умные выводы, чем та чушь, которой я его пичкаю.

Но вместо этого его брови опускаются, он делает шаг вперед и кладет руку мне на плечо. — Это правда?

Я могу нести боль за нас обоих.

— Это правда, Люк. Я обещаю тебе.

Не зная, как долго еще я смогу притворяться, я беру его стакан и пью.

— Сейчас я пойду потусуюсь с друзьями, если ты не против. И немного расслабься, ладно? Ты такой скучный, когда напряжен.

Я хлопнула стаканом с выпитым напитком по столу, чтобы забыть разговор с братом в начале вечера. Я так пьяна,