Жена поневоле - Нинель Лав

Выходя из церкви через час, Кира сунула в кармин Виктора пакетик с иконкой и поблагодарила:

— Спасибо вам, что вы меня охраняете. Это в знак благодарности и маленькая «взятка», чтобы вы побыстрее разрешили мне уже ездить на своей машинке.

Виктор кивнул головой «в знак благодарности» и, чуть приоткрыв рот, спросил, не шевеля губами:

— Вы хотите, Кира Дмитриевна, чтобы мы готовили с утра еще и вашу машину?

Кира замерла на ступеньке — в таком плане она о своих поездках на Леопольде совсем не думала. Ой-ё-ёй, это значит, они каждый день осматривают машину, чтобы кто-нибудь тормоза не испортил или, упаси Бог, бомбу не подложил…

— Не, не, не… буду ездить на вашей, — тут же согласилась Кира и пошла к машине.

48

Въезжая в поселок, Кира увидела у ворот знакомого охранника и попросила остановиться.

— Добрый вечер, Юра.

— Здравствуйте, Кира Дмитриевна. Как там Вячеслав Львович?

— Сидит… — что можно ответить на вопрос «Как живется в тюрьме?».

— У меня к вам дело… — понизил голос охранник.

Кира тут же насторожилась — может, от его брата Петра или от самого Крокодила весточка для нее.

— Ну, говорите, что? — поторопила она, видя сомнения на лице охранника.

— Устная малява из СИЗО за вашу дачку, передачу, значит: «Кента на разбируху тянут. У вертухаев кидняк не проканает. Падла кента подкеросинил. Шарьте крысу».

— Что это значит? — растерялась Кира, не понимая тюремного жаргона.

— Ну… «С Вячеславом Львовичем разобраться хотят. У охранников обман не проходит. Плохой человек его подставил. Ищите крысу».

— Все равно я ничего не поняла! За что охранники обижаются на Вячеслава Львовича и о какой крысе идет речь?

«— Как же трудно с этими женщинами! — подумал Юрий и по привычке обернулся на домик охраны — в окне никто не показался. Это обстоятельство его окончательно расстроило».

— Я так думаю, Кира Дмитриевна, что вы мало заплатили охранникам или кто-то из цепочки скрысятничал.

— Десять тысяч — это мало?

— Рублей?

— Да нет, долларов. Сколько мне сказали, столько я и отдала.

— Тогда ищите крысу.

— Что это значит? — спросила Кира, чуть не плача от своей тупости — неужели она, и правда, так глупа!

— Это значит, что кто-то скрысил — присвоил ваши деньги, и они не дошли до адресата. Вот вертухаи и обиделись — Вячеслав Львович богатый Кент, а башли зажилил.

— А-а-а… деньги не заплатил, — перевела Кира, начиная понимать этот странный язык. — Где же мне искать эту крысу?

— В цепочке: вы — кто передал — кто принял — кто получил. Цепочка может быть длинной, а может короткой. Я не знаю.

Кира немного подумала — спросить напрямую у Бориса Яковлевича или пусть Константин Федин выясняет всю цепочку и ищет потерянные деньги…

— С этим мы обязательно разберемся, — уверенно заявила она и поблагодарила за «маляву».

Сев в машину, Кира позвонила Абраму Аароновичу, но на звонок он не ответил, потом Федину, но и он не ответил на звонок — прислал сообщение:

«Мы в СИЗО — разборки»

Кира ответила:

«Мне передали маляву: «Кента на разбируху тянут. У вертухаев кидняк не проканает. Падла кента подкеросинил. Шарьте крысу.»»

Федин ответил:

«Класс!!! Ха-ха-ха! Уже по фене ботаешь! Передам Ааронычу»

Полчаса ожидания показались Кире часами — раздался звонок, и она тут же схватила трубку.

— Ну, что там Абрам Ааронович?

— Ничем не могу вас порадовать, Кира Дмитриевна, — в полголоса произнес старый адвокат и, прикрыв рукой рот, продолжил: — Дело осложнилось и, похоже, затянется.

— Еще какой-то свидетель нашелся?

— Какой еще свидетель?

— Ну, Федин говорил, что свидетель нашелся — сутенер, который Вячеславу малолетних проституток поставлял…

— А, этот — этот, так, мелкая шушера, хотел на отказе денежек срубить. Дело куда серьезнее…

— Неужели, его избили? Покалечили?

— Кого?

— Ну, Вячеслава, конечно, — насторожилась Кира, — вашего подзащитного.

— Да нет же… Никого не избили, пока. А вот если не заплатим…

— Подождите, Абрам Ааронович, — уточнила Кира. — Вы сказали, что дело осложнилось. Так?

— Так.

— Открылись новые обстоятельства по делу? Экспертизы установили виновность Вячеслава?

— Да нет же! — нахмурил седые брови адвокат (как же тяжело объясняться с женщинами!). — С этим, как раз все в порядке: экспертиза установила, что удар ножом был нанесен в уже мертвое тело, смерть наступила часов за пять до обнаружения тела и была от передозировки снотворного — сердечко у девочки слабенькое, вот и не выдержало… осталось выяснить, где был в это время ваш муж и есть ли у него алиби на час смерти жертвы преступления.

— Тогда почему вы говорите, что дело осложнилось? Ведь скоро все выяснится и обвинения снимут с Вячеслава…

— Дело осложнилось после того, как мы узнали, что кое-что, обещанное, вы сами знаете, кем, кое-кому, не дошло до «места назначения». Теперь понимаете?

— А-а-а, вы же в СИЗО, — догадалась Кира, — и говорить вам не совсем удобно. — Так?

— Так.

— «Кое-что» я передала Борису Яковлевичу.

— Он клянется, что передал, но того, кому передал, сейчас нет и когда появится неизвестно, а кое-кто ждет обещанного.

— И в чем же дело? — Кира никак не могла взять в толк в чем загвоздка.

— В том, что надо это кое-что передать, — сдерживая раздражение, объяснял адвокат.

— Ну, и в чем дело, Абрам Ааронович? Конечно, надо.

— Вы хотите второй раз… передать?

— Хоть третий, — усмехнулась Кира, — это «кое-что», не мое, и мне, поверьте, все равно сколько, кому и почему надо это «кое-что» передать, отдать или запулить в космос — главное, для меня это отчетность, а уж кому, куда, сколько и почему пусть разбирается сам «заключенный», когда выйдет на свободу.

— Подследственный, — машинально поправил адвокат, впервые встречаясь с таким отношением к незапланированным расходам. — Так вы согласны зап… завести мне это «кое-что» прямо сейчас?

— Сей минут, — вскочила Кира с кресла, — даже сей секунд. Столько же?

— Да, пошлите кого-нибудь понадежнее из ваших архаровцев к вашему родственнику, а уж дальше мы разберемся.

— Уже делаю!

Войдя в спальню, Кира достала деньги из сейфа, положила их в конверт и хотела позвонить Николаю, но передумала: с тех пор, как она узнала о беременности его сестры от Бурмистрова, Кира немного разочаровалась в Николае — столько времени скрывать свои родственные отношения с любовницей Вячеслава, не заступиться за сестру, когда ее бросили беременную и даже хотели уволить с работы… должны быть, ну