Под мраморным небом - Джон Шорс

– Придется придумать, как убедить Кхондамира в том, что я ношу его семя, – сказала я. – Ведь за двадцать лет стараний от него никто не родил.

– Думаешь, он тебе поверит?

Я усмехнулась, воспрянув духом при мысли о том, что у нас с Исой может быть дочь или сын.

– Ты – потрясающий зодчий, Иса, и самый удивительный мужчина из всех, кого я знаю, но ты даже не представляешь, до чего хитры женщины. Как, по-твоему, нам удается преуспевать в этом мире, где мужчины решают, что нам можно делать, а что нельзя? Благодаря вашим законам? – Я рассмеялась, вспомнив, что моя мама и моя прабабушка, по сути, были правительницами Хиндустана, разве что титулов таких не имели. – Поверь мне, Кхондамир будет считать себя отцом. Я еще не знаю, как внушу ему эту мысль, но после моих медоточивых речей он будет похваляться всем и каждому, какой он молодец.

Иса ухмыльнулся:

– И я такой же податливый?

– Как воск.

Он навалился на меня, прижал мои руки к одеялам:

– А теперь?

– Ты такой же, как все мужчины, – сказала я, пытаясь столкнуть его с себя. – Отсутствие хитрости компенсируешь силой.

Я не стала противиться его поцелуям и попыткам вновь овладеть мной. После он продолжал гладить меня, водил ладонями по моему телу, будто по только что приобретенной шкуре, наслаждаясь ощущением ее мягкости и шелковистости. И при этом довольно мурлыкал себе под нос, хотя голос у него был такой же мелодичный, как у буйвола. Уже была глубокая ночь, и Иса своим пением стремился убаюкать меня, но я размышляла о том, что ждет меня впереди. Если Аллах одарит меня ребенком, значит, мне поневоле придется одурачить Кхондамира и тем самым доказать, что я умею не только хвастаться.

– Спокойной ночи, любовь моя, – пробормотала я, делая вид, что засыпаю. Иса перестал мурлыкать, чего я как раз и добивалась, так как его пение мешало мне думать.

– Спокойной ночи, Ласточка.

Одна за другой погасли свечи. В комнате стало абсолютно темно, но мне еще никогда не было так хорошо. Испытывая сладкую истому, удовлетворенная, я лежала рядом с любимым человеком. Вдыхая запах его пота, прислушиваясь к его размеренному дыханию, я думала о том, как мне обхитрить мужа. Когда решение наконец-то созрело, я тихо встала, поцеловала Ису в лоб и отправилась в обратный путь по длинному туннелю, ведущему в мою комнату в Красном форте. Скоро рассветет, а я всегда вставала рано. Пойдут ненужные сплетни, если служанка постучит в мою комнату, а ей никто не ответит.

Я переступила через ловушку и вскоре подошла к лестнице. К этому времени я уже обдумала в деталях свой план, довела его до совершенства, как повар, готовящий изысканные блюда для своего господина. Нехитрая уловка, которую я придумала, для Аурангзеба не подошла бы. К счастью, мне нужно было обмануть не его, а Кхондамира. Главное, чтоб он считал себя отцом, а остальные пусть строят предположения.

Столько секретов, думала я. Они окружают меня, будто мошки – пламя свечи.

Если бы я знала тогда, сколько еще тайн ждет меня впереди и к скольким смертям они приведут, то, наверно, вернулась бы к Исе и сбежала бы из Агры. Но если б я сбежала, некому было бы противостоять моему брату. А у таких демонов, как Аурангзеб, непременно должны быть враги.

* * *

МНЕ не хотелось отвлекаться от работы на строительстве Тадж-Махала, но Кхондамира следовало обмануть как можно скорее. Поэтому на следующий день после полудня я отправилась в дом моего мужа. Сидя верхом на одном из жеребцов отца, в правой руке я держала поводья, в левой – хлопчатобумажный мешочек, в котором лежали бычьи яички, завернутые в пальмовый лист.

Торговые дела все чаще и чаще вынуждали Кхондамира отлучаться из Агры, и в последнее время я была редким гостем в доме мужа. Его слуги встретили меня благожелательно, хотя в их глазах читалось удивление. Все еще смущаясь перед ними, поскольку они считали меня воровкой, я угостила их печеным ямсом. Они рассыпались в благодарностях.

Сегодняшний день Кхондамир проводил на одном из базаров Агры, наблюдая за продажей своего товара. Убежденный, что его работники обманывают его, он часто шпионил за ними. Порой даже нанимал какую-нибудь красотку, чтобы та, кокетничая с ними, вынудила их продать, например, серебряный браслет по более низкой цене. После того как несколько его продавцов, уличенных в мягкосердечии, были выпороты до бесчувствия, остальные редко отступали от установленных цен.

В мое отсутствие жилище Кхондамира пришло в запустение. Для столь богатого человека, каким был Кхондамир, он крайне мало тратил на убранство дома. Чтобы освежить его комнату, я нарвала в саду полевых цветов и поставила их в простые китайские вазы. Сбрызнув пол духами, я зажгла благовония и набросала подушки и одеяла на его спальный ковер. После встретилась с поваром, вручила ему свой мешочек и попросила приготовить кушанье из бычьих яичек. Не выказывая удивления, он сказал, что удовлетворит мою просьбу, если на то будет воля его господина.

Плитку в ванной Кхондамира следовало переложить, но пол и стены были чистые. Симпатичная юная служанка принесла мне три ведра теплой воды. Ей не было еще и четырнадцати лет. Интересно, Кхондамир уже спал с ней? Мужчины вроде него никогда не берут в прислуги непривлекательных женщин. Хотя конечно же более зрелые и опытные служанки лучше управляются с домашним хозяйством.

Вылив на себя ведро воды, я принялась энергично тереть свое тело мочалкой. Приятно было смыть с себя дневную грязь. Я слышала, что европейцы никогда не купаются. Какая мерзость, подумала я. От них, наверно, исходит зловоние, как от животных. Перед тем как надеть спальный халат, я втерла в кожу ароматное масло и, чтобы освежить дыхание, пожевала гвоздику.

Наконец, приведя себя в порядок, я села на толстый ковер и попросила принести мне чашу вина, помня о том, что вино притупило мое восприятие в первую брачную ночь. Казалось, это было так давно, кошмарный сон напуганной девочки. Как ни странно, я почти не помнила ту ночь. В памяти сохранилось только ощущения жжения внизу живота.

Кхондамир вернулся домой затемно. Увидев меня, он крякнул:

– Так, так, женщина, что привело