Греховная принцесса - Трейси Лоррейн

— Иви.

— Пожалуйста, Алекс. Я не могу больше ждать.

— Расслабься, хорошо?

Кивнув, я провожу ногтями по его спине, надеясь, что это поможет подтолкнуть его.

И, к счастью, это происходит.

Его бедра подаются вперед, заполняя меня одним быстрым движением, перехватывая дыхание и посылая острую боль по всему телу.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, пытаясь заставить ее утихнуть.

— Прости меня. Мне так чертовски жаль, — повторяет Алекс. В его глазах блестит сожаление, и я клянусь, что вижу отражение своей собственной боли, как будто ему больно вместе со мной. — Станет лучше, я обещаю.

Он приникает к моим губам в обжигающем поцелуе. Между нами больше нет слов, но по мере того как боль начинает стихать, а моя потребность в том, чтобы он двигался, делал… хоть что-то, возрастает, я слышу каждое его молчаливое обещание.

— Я в порядке, — шепчу я, рискуя пошевелить бедрами, чтобы проверить, что происходит.

Боль все еще есть, но она уже не такая сильная, как несколько секунд назад.

— Ты уверена? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

Мне нравится, как сильно он старается держать себя в руках ради меня.

— Да, я хочу почувствовать тебя.

— Черт, Иви. Ты уже ощущаешься невероятно, — говорит он, медленно вынимая член.

— Ох, — вздыхаю я, чувствуя, как чужеродные ощущения проносятся сквозь меня.

У меня уже были игрушки внутри меня. Я думала, что буду знать, каково это, но они меркнут по сравнению с этим.

То, что он возвышается надо мной, делает это намного сильнее. Таким… всепоглощающим.

Но разве можно сравнить Алекса с пластиковой вибрирующей игрушкой?

Нет, конечно.

Медленно, так невероятно медленно, что это, должно быть, доводит его самоконтроль до предела, он снова входит в меня.

— О Боже, — стону я, когда он, кажется, вводит в меня все до единого.

Все еще жжет, но на смену этому приходит что-то очень приятное.

— Ты невероятная, — выдыхает он, его голос почти срывается, когда он сдерживает себя, чтобы не взять то, что ему нужно.

Проводя пальцами по его спине, я снова наслаждаюсь тем, как напрягаются и извиваются его мышцы.

Черт, как бы мне хотелось увидеть нас. Увидеть, как наши тела двигаются вместе.

— О, черт, ты это почувствовала? — спрашивает он сквозь плотно сжатые челюсти. Я киваю, потому что я точно это почувствовала. — Ты только что потекла. О чем ты задумалась?

— О том, как мы выглядим, — признаюсь я.

Его глаза загораются от возбуждения.

— Да?

На моих щеках расцветает жар. Это чертовски нелепо. Он буквально находится внутри меня прямо сейчас. Не должно быть ничего, что могло бы меня смутить.

— Хочешь, я сниму это на камеру, чтобы ты могла посмотреть на нас позже?

Я прикусываю нижнюю губу, пока он продолжает неторопливо входить и выходить из моего тела.

— Да, — пролепетала я, не успев толком подумать об этом.

Опустив свои губы к моим, он сводит меня с ума влажным и грязным поцелуем, а затем достает свой телефон и ставит его на запись.

Мое тело снова нагревается при мысли о просмотре, прежде чем он снова начинает действовать.

На этот раз его поцелуй более контролируемый, а движения бедер еще медленнее, прежде чем он поцелуем проводит по моей челюсти и дышит мне в ухо. Я чувствую дрожь, которую вызывает его горячее дыхание, вплоть до пальцев ног.

— Ты готова? — шепчет он, его голос глубокий и хриплый.

— Очень готова. Покажи мне свои движения, плейбой, — дразню я.

Он замирает на мгновение, но реакция настолько быстрая, что я почти задаюсь вопросом, не привиделось ли мне это, когда он садится, открывая мне идеальный вид на свой торс, мышцы которого напряжены и готовы к работе.

Мои глаза опускаются на дорожку волос, исчезающую между нами, и я тяжело сглатываю.

Я действительно делаю это. Я занимаюсь сексом с солдатом мафии Чирилло. И. Это. Означает. Все.

На несколько мгновений кажется, что все происходит в замедленной съемке. Его пальцы сжимаются вокруг моих бедер, и он перемещает меня именно туда, куда хочет.

— Я заставлю тебя кричать для меня, — обещает он.

Я не глупая. Я знаю, что первый раз обычно бывает неловким, болезненным, кровавым и в основном неудачным. Но с Алексом, мужчиной, который явно знает, что делает, и как именно манипулировать моим телом, у меня есть полная уверенность, что это будет совсем не так, как в страшных историях.

Он крутит бедрами, задевая какое-то волшебное место внутри меня, которое заставляет меня видеть звезды.

— Хорошо?

— Да, — говорю я, облизывая губы, отчаянно желая испытать это снова. — Очень хорошо.

— Будет еще лучше, Лисичка, — простонал он, прежде чем начать действовать.

Его движения плавные, идеальная смесь мягкости и неумолимости, когда он работает с моим телом.

Моя грудь подпрыгивает, когда он двигается во мне, а его руки то прижимают меня к себе, то блуждают по моему телу, усиливая ощущения, нарастающие в моем животе.

В конце концов, когда я уже стою на краю и готова сбросить себя, он снова нависает надо мной.

— Ты идеальна, — шепчет он, прежде чем впиться в мои губы.

Он целует меня так же, как трахает. Идеально. От этого у меня кружится голова и напрягается каждая мышца в теле.

— Кончи на мой член, Лисичка. Покажи мне, как сильно тебе нравится, когда я в тебе.

— Алекс, — кричу я, впиваясь ногтями в его спину, когда он толкает меня за грань еще двумя точными толчками.

Как только мое тело смыкается вокруг него, он стонет. Стон начинается в глубине его груди, а затем вырывается изо рта.

— Иви. Черт возьми. Я люблю тебя.

Даже в разгар одного из самых сильных оргазмов, которые я когда-либо испытывала, эти слова ударили меня, словно битой в грудь.

Он только что сказал…

Уткнувшись лицом в мою шею, его член продолжает дрожать внутри меня, напоминая мне о том, что мы только что сделали. Его сперма сейчас внутри меня.

Я очень надеюсь, что внутриматочная спираль сработала.

Через несколько секунд, когда слышно только наше тяжелое дыхание, Алекс выходит из меня и падает на бок.

Я вздрагиваю, вспоминая боль, о которой я успела забыть, пока мы были скованы друг с другом, когда он покидает меня.

Разве это нормально — скучать по нему?

Подняв руку, он заправляет прядь волос мне за ухо, а затем проводит пальцами по щеке, плечу и руке. От его нежного прикосновения моя кожа покрывается мурашками, а нервные окончания все еще покалывают после оргазма.

— Ты в порядке? — мягко спрашивает он. — Я сделал тебе больно? — Сожаление омрачает его