Тайная жемчужина - Мэри Бэлоу

Герцог Риджуэй поцеловал дочь, затем щенка, которого взял на руки.

– У тебя нет занятий этим утром, Памела? – спросил он. – Неожиданный праздник по причине дождя?

Памела хмыкнула:

– Я хотела попросить мисс Гамильтон сходить со мной в галерею, чтобы попрыгать там через скакалку и посмотреть на ту леди в черном, на которую я так похожа.

– Попробуй попросить. Думаю, тебе это разрешат.

– Мисс Гамильтон, наверное, очень поздно уснула вчера, – с осуждением проговорила миссис Клемент. – Она еще не появлялась из своей комнаты, ваша светлость.

Герцог нахмурился:

– И никто не попытался разбудить ее?

– Я постучала в ее дверь с полчаса назад, ваша светлость, – сказала она. – Но будить гувернанток не входит в мои обязанности.

– Так сделайте одолжение и попытайтесь еще раз, Нэнни, – сказал он. – Памела, а кто разрешил щенку таскать одеяло по полу?

Дочь прыснула, оценив шутку.

– Нэнни сказала, что можно, это ведь старое одеяло, Вот посмотри, папа. – И она потянула край одеяла на себя, щенок – в другую сторону, уцепившись за него зубами и рыча от возбуждения. Леди Памела захохотала.

Миссис Клемент с озабоченным видом вернулась в детскую через несколько минут.

– Мисс Гамильтон нет в ее комнате, ваша светлость. И постель убрана, хотя я знаю, что этим утром горничная туда еще не ходила.

Герцог посмотрел в окно, за которым все еще шел дождь.

– Скорее всего она задержалась внизу, – предположил он.

Когда через несколько минут герцог вдруг вошел в кухню со стороны черной лестницы, среди слуг возник переполох. Миссис Лейкок, занятую хозяйственными счетами, он нашел в комнате, расположенной рядом с ее гостиной.

– Но мисс Гамильтон не завтракала сегодня с нами, ваша светлость, – сказала ему миссис Лейкок в ответ на его вопрос. – Я подумала, что она поела в детской с леди Памелой.

Она иногда так делает.

– Попрошу вас, миссис Лейкок, пройти со мной в детскую комнату.

Они вместе поднялись наверх. По пути в детскую он постучал в дверь комнаты Флер, прежде чем войти туда.

– Горничная еще не приходила сюда этим утром?

– Нет, паша светлость, – ответила домоправительница.

На туалетном столике он не увидел ни гребенок, ни заколок для волос, ни флакончиков духов – ни одной из дамских безделушек, которых всегда было так много в комнате его супруги. Он подошел к гардеробу и открыл дверцу. Там висели зеленая бархатная амазонка и голубое шелковое платье. Он тронул его пальцами.

– Она уехала, – сказал он.

– Уехала, ваша светлость? – Миссис Лейкок нерешительно выдвинула ящик туалетного столика – он оказался пустым. – Куда же она уехала? И почему?

– Безрассудная женщина, – сказал герцог, закрывая дверцу гардероба. – Когда она это сделала – вот вопрос. И как она могла уйти? Пешком? Чтобы добраться до Уолластона, потребуется ночь.

– Но почему она ушла? – спросила миссис Лейкок, нахмурившись. – Она казалась вполне счастливой здесь, ваша светлость, и всем нравилась.

– Будьте добры, миссис Лейкок, спуститесь вниз. Расспросите слуг, узнайте все, что сможете. А я пройду в конюшни и поговорю с грумами.

– Да, ваша светлость. – Она как-то странно на него посмотрела и вышла из комнаты.

Никто из конюхов ничего не знал. Эта взбалмошная женщина, решил герцог, скорее всего отправилась пешком. Но с вечера шел дождь. Куда же она направилась? В Лондон, чтобы вновь затеряться там? На этот раз отыскать ее будет труднее. Она, несомненно, постарается держаться подальше от контор по найму и от шикарных театров тоже.

Хотя он сомневался, что Хаутон успел выдать ей жалованье.

– Дрисколл, – обратился он к одному из самых молодых грумов, – поезжайте к сторожке, пожалуйста. Я хочу знать, проходила ли мисс Гамильтон через ворота.

– Да, ваша светлость, – ответил грум, но продолжал топтаться на месте, не торопясь броситься выполнять приказание.

Герцог внимательно посмотрел на него.

– Могу я поговорить с вами, ваша светлость?

Герцог вышел во двор конюшни. Нэд Дрисколл последовал за ним.

– Сегодня ночью, перед самым рассветом, я отвез мисс Гамильтон в Уолластон на двуколке, ваша светлость, – признался он и добавил, понизив голос:

– Она вся промокла…

– Зачем?

Грум нервно крутил в руках кепи.

– Чтобы она смогла успеть на дилижанс, ваша светлость.

Герцог в упор посмотрел на него:

– С чьего разрешения вы взяли двуколку?

Нэду Дрисколлу нечего было сказать.

– Почему вы солгали мне несколько минут назад?

Ответа не последовало.

– Но кто-то из конюхов должен был знать, что вы уехали, – сказал герцог.

– Да, ваша светлость.

– Значит, он или все они тоже лгали мне.

Нэд Дрисколл упорно разглядывал кепи, вертя его в руках.

– Но вы должны были знать, что о вашем поступке станет известно, И понимать, что вас могут уволить.

– Да, ваша светлость.

– Она вам заплатила?

– Нет, ваша светлость, – ответил грум обиженно.

Герцог смотрел на молодого грума, стоящего под дождем на булыжной мостовой конного двора, потупив взор и продолжая мять в руках кепи. Его мокрые волосы обвисли, а сырая рубашка прилипла к плечам и груди. И он вспомнил то утро, когда этот грум стоял у загона, смотрел на Флер, улыбался, откровенно восхищаясь ею, а она носком туфли щекотала щенка.

– Чтобы через час к подъезду был подан мой экипаж.

Скажите Шипли, что он будет править лошадьми. Вы поможете ему. Соберитесь в дорогу. Поездка займет у нас несколько дней.

– Да, ваша светлость. – Нэд Дрисколл поднял на него взгляд, в котором читалась тревога. Он растерянно мял в руках кепи.

– Если мы не найдем ее, – спокойно сказал герцог, поворачиваясь, – я изобью вас до полусмерти и привяжу к козлам рядом с Шипли на всю обратную дорогу.

По пути к дому герцог с облегчением думал, что жене сегодня утром стало значительно лучше. Он чувствовал бы себя виноватым, если бы уехал, когда ей серьезно нездоровится. Она находилась в своей комнате и играла в карты.

– Сибилла, можно вас на несколько слов, если не возражаете? – сказал он, стоя у нее за спиной и ожидая окончания партии.