Кэш - Джессика Петерсон

Группа замолкает между песнями, и я улавливаю обрывки их слов. Начинается новая мелодия, и Молли тянет его обратно. Но он не двигается. Улыбается Хейгерам, болтая без остановки, как будто не заставляет самую красивую женщину на свете ждать его. Тень проскальзывает в её взгляде.

Я никогда не хотел ничего сжечь.

Но я бы сжёг к чертям весь этот город, если бы это означало, что мне больше никогда не придётся видеть этот взгляд в её глазах.

Они с Прилизанным вместе? Может, у них просто отношения без обязательств. Может, они только начали встречаться и ещё не решили, как это назвать. Да какое, к чёрту, значение это имеет? Он флиртует с другими, и это её расстраивает. И ему наплевать. Мне этого достаточно.

— Может, пойдём уже? — тихо говорит Уайатт. — Я… устал.

— Сиди спокойно.

— Кэш, она имеет полное право…

— Мне плевать.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто хочешь его ударить?

Мне нечего ответить.

Я просто сижу и сверлю его взглядом, пока он, наконец, не поворачивается обратно к Молли. Но не танцует с ней. Наклоняется к её уху, что-то шепчет, а потом разворачивается и направляется в нашу сторону. Молли остаётся на танцполе, выглядя раздражённой. Даже разочарованной.

Я кусаю щёку изнутри, чувствуя вкус крови.

— Мы должны уйти, — повторяет Уайатт.

Он прав. Но мои ноги не двигаются.

Прилизанный неторопливо подходит, засунув руки в карманы джинсов, и оглядывает стену за барной стойкой, словно разглядывает меню.

Я фыркаю от смеха.

— Что? — он смотрит на меня.

— Ничего. Просто…

— Таллула сделает тебе всё, что хочешь, — перебивает Уайатт. — Она знает своё дело вдоль и поперёк.

— Спорю, у вас нет бурбона Willett, да? — спрашивает Палмер у Таллулы.

Барменша отвечает ему натянутой улыбкой, вытирая руки о полотенце.

— Family Estate Rye или Johnny Drum?

Палмер моргает.

— У вас есть Johnny Drum?

— Есть.

— Тогда его. Со льдом, немного имбирного.

Этот ублюдок заслуживает, чтобы ему врезали.

— Без имбирного, — бурчу я. — И безо льда.

Брови Палмера сходятся.

— Прошу прощения?

— Такой хороший виски и ты собираешься его разбавлять?

— Я пью так, как мне чёртовски хочется. — Он делает шаг ближе. — У тебя проблемы, сынок?

И вот это «сынок» меня цепляет.

И прилизанные волосы.

И этот заказ.

И то, как он флиртовал с другими прямо перед Молли.

И этот чёртов Денали.

Я выше его на несколько сантиметров, но он не отступает, когда я тоже двигаюсь вперёд.

— Есть проблема, — произношу я медленно. — Во-первых, не надо называть меня сынком. А главное — ты задел Молли. Вот это меня действительно бесит.

— Кэш. — Голос Уайатта звучит предостерегающе. — Остынь.

Я поднимаю руки, но не отвожу взгляда от Палмера.

— Меня учили не бить первым. А тебя, сынок?

В его глазах вспыхивает злость.

— В чём твоя проблема?

— В том, что мужчина должен обращаться с своей девушкой с уважением.

— Молли просто подруга.

Я снова смеюсь.

— Тогда ты просто идиот.

Всё происходит быстро. В одно мгновение я сверлю Прилизанного взглядом. В следующее — его кулак врезается мне в челюсть. Боль распускается по лицу, во рту появляется вкус крови. В ушах громко стучит сердце.

Уайатт кричит, но не успевает схватить меня, чтобы остановить. Я уже заношу правую руку и с размаху бью Прилизанного в рот. Он отлетает назад с воплем. В баре все вскакивают на ноги. Музыка обрывается ровно в тот момент, когда я слышу, как Молли выкрикивает моё имя.

— Кэш! Палмер! Какого чёрта, вы двое?! Прекратите!

Она несётся к нам с танцпола.

Палмер выпрямляется, отнимает руку от рта. Она вся в крови. Горячая волна удовлетворения пронзает меня насквозь.

Уайатт, наконец, успевает схватить меня за руки и оттащить назад. Райдер и Дюк тут же оказываются рядом. Райдер становится между мной и Прилизанным, нахмурив брови.

— Полегче. — Его голос звучит жёстко. — Нас больше, так что не вздумай делать глупости.

Таллула закидывает полотенце на плечо.

— Без драк в баре. Хотите выяснить отношения — выходите на улицу.

Молли уже здесь. Дыхание сбито. В её глазах… Чёрт его знает, что. Но точно не разочарование. И не обида.

Райдер правильно делает, что встаёт ближе к Молли, загораживая её от Палмера. Я хорошо его обучил. Я дёргаюсь, пытаясь высвободиться, но Уайатт держит крепко. Прилизанный смотрит на меня.

— Какого хрена, чувак?

— Я уже сказал. Ты расстроил Молли.

— Что? — Глаза Молли расширяются, на лбу появляется складка. — Как ты… он не…

— Не верю, что ты так себя ведёшь из-за этого? — Палмер недоверчиво качает головой.

Я сверлю его взглядом.

— Этого недостаточно?

— Ты сумасшедший, бро. Вы все — сумасшедшие.

Он оглядывает наш полукруг.

Я резко выдёргиваю руки из хватки Уайатта и делаю шаг вперёд, упираясь пальцем в грудь Прилизанного.

— Отлично. Значит, больше сюда не приедешь, ясно? Если я ещё раз увижу твой сраный грузовик, тебе не поздоровится. Понял?

Он щурится.

— Кто ты вообще такой, чтоб мне указывать?

— Кэш. — Я толкаю его в плечо. — Риверс.

— Пошёл ты.

И он бросается на меня.

Я больше него. У меня есть братья. Это не честный бой. Но мне плевать. Я заламываю его в полунельсоне. Он ёрзает, пытается бить меня в бок, но я только сильнее сжимаю захват.

— Остынь.

— Пошёл ты.

— Я серьёзно. Остановись, пока сам себя не покалечил.

Уайатт снова тянет меня назад.

— Отпусти его, Кэш. Он не стоит того.

— Кэш, отпусти его, ради Бога, — повторяет Молли. — Сейчас же. Пожалуйста.

Я встречаюсь с ней взглядом. В её глазах пылает огонь, отражая неоновый свет вывески. Я вижу злость. Вижу лёгкий страх. И искру, разжигающую внутри меня пожар.

Я разжимаю руки. Палмер выпрямляется, сплёвывает на пол.

— Исчезни. — Я встаю в полный рост, тяжело дыша. — И никогда больше не возвращайся.

Он не двигается. Я жду, что он снова кинется на меня. Но если он уйдёт сейчас — значит, он трус. И он уходит. Даже не взглянув на Молли. Прямо к выходу. Через секунду тишину разрывает рёв шин по гравию.

— Это быстро обострилось, — пробормотал Райдер, протягивая мне салфетку.

Я вытираю руки.

— Теперь расскажешь, что это, блядь, было?

Молли остаётся стоять на месте. Она смотрит на меня.

— Что? — Я сминаю салфетку и бросаю её в мусорку за стойкой. — Этот тип вёл себя как последний придурок. Я просто дал ему понять, что так нельзя.

— Дал