Новогодний Экспресс. Постарайся простить - Кария Гросс

Бал был в самом разгаре. Я смотрела на красоту застывших в воздухе снежинок. Они зависли в воздухе над гостями, а я не верила своим глазам.

Сотни разодетых гостей двигались по залу, а женщины, мимо которых я проходила, замирали, рассматривая мое платье.

Десфорт взял меня под локоть, ведя вглубь зала, а я чувствовала на душе какую-то легкость, словно в сердце снова появилась маленькая надежда…

Я сделала несколько глотков напитка, похожего на пунш, чувствуя, как пузырьки щекочат в носу, попробовала несколько закусок, как вдруг заиграла музыка.

– Пойдем? – спросил Десфорт, протянув руку. Пары уже начали танец, а я осторожно положила руку поверх его руки.

Откуда-то поднялась вьюга. Она не было холодной. Скорее казалась россыпью драгоценностей… Она танцевала вокруг пар, рассыпалась и окутывала каждую пару…

– А ты ехать не хотела, – заметил Десфорт, пока я танцевала, глядя по сторонам. Огромные часы на стене показывали десять…

Я чувствовала такую легкость, словно меня подхватывает снежный вихрь.

– Ты наконец-то начала улыбаться, – послышался голос Десфорта.

Я вздохнула, как вдруг увидела пару, которая танцует справа. На меня смотрели Ровланд и Ровена.

Глава 68

Ровена выглядела безупречно и даже с претензией. Бирюзовое платье с золотыми узорами в виде снежинок смотрелось дорого и солидно. Так же в глаза бросились крупные камни ожерелья, которые покоились на ее груди.

По сравнению с моим платьем ее несомненно дорогой наряд казался пафосным, помпезным, тяжелым, как старинные бархатные шторы в комнате богатой старой девы.

Но одно не укрылось от меня.

Ее завистливый взгляд на мое платье. Она буквально впивалась в невероятную, невиданную доселе на балах, ткань, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Обычно после такого, дамы быстро бежали к модисткам, пытаясь вытрясти из них такой же крой, такую же ткань. Их глаза блестели, словно у одержимых, а мозг тут же вспоминал каждую деталь от оторочек до выточек.

Музыка сделала последний вздох, заставляя пары застыть и тут же изменилась. Сейчас она была ненавязчивой, фоновой, чтобы не мешать светским разговорам.

– Десфорт, – прошептала я, глядя на Ровланда и Ровену. – У нас гости…

– Не беспокойся,– усмехнулся дракон, уводя меня к роскошной елке.

Огромная ель, стоящая в центре зала сверкала игрушками. По ней то и дело змейкой пробегали огни, вызывая восхищение. Игрушки в виде сосулек позвякивали, а я чувствовала, как внутри растет напряжение.

– Господин Вельзер! – послышался голос Ровланда, а сам он очутился рядом с драконом. – Мне вас поздравить? С новой и очередной любовной победой?

В его голосе сочился яд отвращения.

Всем видом Ровланд давал понять, что ему куда приятней думать о том, как я рыдаю в купе, занимаюсь самоуничижением и самозакапыванием, ломаю руки от отчаяния и прихожу к мысли о том, что нужно стать самой идеальной женой на свете.

Из сломанной женщины в отчаянии мужчина может вылепить все, что ему захочется.

Выслуживаться, заискивать, предугадывать его желания, делать вид, что все хорошо и прощать все, желательно, заранее, – вот те качества, которыми должна быть наделена идеальная супруга. И плевать ему, что внутри жены давно пусто. Смеется, улыбается, танцует – лишь красивая оболочка. Внутри ничего не осталось. Даже самой себя.

– Можете прислать свои поздравления в письменном виде, – с вежливой улыбкой заметил Десфорт, пока Ровланд выжигал во мне дыру взглядом. – Я обязательно их почитаю. Ближе к лету, когда мы планируем свадьбу.

Я вспыхнула, видя, как изменилось лицо Ровланда. Внезапно оно стало холодным, непроницаемым, словно надменная маска.

– Ну что ж, – с язвительными нотками заметил Ровланд, а край его губ коснулась усмешка. – Жена – статуэтка – отличный выбор. Вы уже решили, куда ее поставите? На камин или в спальне, чтобы держала подсвечник? Потому что другого применения для нее вы вряд ли найдете! Она не способна к близким отношениям. И да, она не сможет родить вам ребенка! Или она вам ничего не рассказывала о своей… болезни?

Я только открыла рот, чтобы что-то сказать, как Ровланд переместился взглядом на меня.

– Ах, простите, я, кажется, сказал лишнего! Как неловко получилось! – усмехнулся Ровланд, глядя на Десфорта.

– Ох, не утруждайте себя, – произнес Десфорт. Его спокойствие и уверенность держали ситуацию под контролем. – Я все прекрасно знаю.

В этот момент Десфорт поднял мою руку в своей и прикоснулся губами к моим пальцам.

Ровланд побледнел. Эффект, которого он ожидал, явно был не таким. От этого выражение лица Ровланда изменилось.

– Ну, что ж! Тогда вас следует вдвойне поздравить со столь бесценным приобретением! – заметил он. – Вы решили проявить благородство! Пошли на такую невероятную жертву со своей стороны! Связать жизнь с … как бы так правильней сказать… С полуженщиной… Или недоженщиной…

Я стояла молча, чувствуя, что мне сейчас больше всего на свете хочется хлестнуть его по лицу. От души и наотмашь. Чтобы напомнить ему, как страшная боль приступами разрезала его тело изнутри. И как я гладила его по волосам, целовала его взмокший от пота лоб и твердила: “Потерпи, мой хороший… Сейчас все пройдет!”.

– Еще одно слово, – холодно и вежливо произнес Десфорт. – И гости запомнят этот новый год благодаря вашему трупу под елочкой.

– Я не имею в виду ничего плохого или оскорбительного. Я всего лишь говорю правду. Я не сочиняю, не пытаюсь никого очернить, – произнес Ровланд. – Просто, посудите сами. Зачем вам такая, как она?

– Именно поэтому ты переписал мои рудники на свое имя, – произнесла я, видя, как Ровланд смотрит на меня.

– Давай правду. Ты никогда не занималась этими рудниками. Что женщина смыслит в шахтах, добычах, новых штольнях… Что она смыслит в выработке? Ничего. Совершенно, – заметил Ровланд спокойно. – С момента брака рудниками занимался я. Когда шесть лет назад там случился обвал, я вложил в них все свои деньги, чтобы начать все заново. Да, было тяжело. Пришлось даже занимать… Сначала я восстановил Крутую Анну, потом Глубокую Эльзу… И так один за другим, я вытаскивал рудники. Ты в этот момент палец о палец не ударила. “Ах, не хочу слышать про эти мерзкие рудники!”, – визжала ты. – “Никогда больше не говори мне о них!”.

Я гордо снесла удар. Да, прежняя Хильдегард была дамой своеобразной. Но это не повод обманом лишать меня имущества.