Как злодейка кукурузу выращивала - Хэйли Джейкобс

Дождь становится сильнее, капли тревожно барабанят по крыше над нашими головами, эхом раскаты грома раскалывают небеса.

— Эй? Дыши, дыши…Вдох-выдох! Смотри на меня, вот так…Давай же, Лисси, делай как я, вдох…

Задыхаюсь, не в силах дать телу нужное ему количество кислорода, на глаза выступила влага, перед глазами темнота, меня мутит, и даже полный беспокойства голос принца становится все тише и тише под весом нахлынувших без предупреждения воспоминаний.

В ту ночь тоже была гроза…

33

Вспышками перед глазами возникают одно за другим болезненные воспоминания, которые я бы предпочла навсегда позабыть.

Отец с зажатым в руках кинжалом, распластанная под ним безвольной куклой мама в луже собственной крови, мой всхлип, приведший мужчину в чувство, выражение первобытного ужаса на его лице, когда он осознал, что натворил, короткое мгновение всепоглощающей тишины, разрываемой звуками бьющихся в окно капель, и бледная дрожащая рука мужчины, мазнувшая по артерии на шее блеснувшим во вспышке молнии смертоносным лезвием…

— …Лисс. Лиссандра. Лисси…

Дыхание замедляется, мое сердце немного успокаивается, а перед глазами проясняется.

Я у Кайдена на руках, он поднимается по лестнице дома на хозяйский этаж, несет меня по коридору в спальню.

Поднимаю ладонь и вытираю влагу со щек. Сглатываю вязкую слюну с привкусом железа, кажется, прикусила губу.

Принц осторожно помогает мне присесть на кровать и сам садится на корточки напротив, заглядывая с тревогой в лицо.

— Ты как?

Моргаю, не зная, что ответить. «В порядке» — вранье. А признаваться в собственной слабости я не привыкла.

Кайден мягко дотрагивается до моих ледяных рук своими горячими ладонями. Нежно поглаживает, сжимает, посылая тепло, разливающееся по всему телу. Этот непримечательный жест очень успокаивает. Я стараюсь дышать ровно, гоню прочь тревожные мысли и концентрируюсь на ощущении биения сердца в своей груди.

— Не собиралась…

— Что?

Прокашливаюсь и повторяю тихо:

— Я не собиралась от тебя избавляться. Я хотела только помочь…чтобы ты не пострадал и не поранился, не грустил, не переносил все в одиночку…Я лишь хотела, хотела…

— Тише, — Кайден садится рядом и притягивает меня к себе, обнимая за плечи. — Не торопись…

Рвано вдыхаю и перевожу дыхание. В комнате темнеет. Тучи за окном почернели и закрыли солнце.

— Я думала, что ты…Трон и власть…столько лет усилий и тяжелого труда, ради того, чтобы… Как ты можешь не злиться?

Сила, которая помогает человеку жить, происходит из двух источников: любви и ненависти. Если однажды любовь, которая вам дорога, исчезнет, а ненависть, которую вы питаете, угаснет, то все потеряет смысл. В этот момент единственное, что остается — смерть.

Кайден медлит с ответом.

Снаружи снова громыхает, и я невольно вздрагиваю. Заметив мою реакцию, принц споро тянет покрывало и заворачивает меня в него, словно в кокон. Становится тепло и уютно.

— Человек, которого я считал отцом, своим единственным родственником, оказался чужим. Мало того, в его глазах моя жизнь не стоит ничего. Появился настоящий сын, значит, старый больше не нужен. А девушка, которая…оказалась недостойной и толики моих чувств…Обманут и полностью повержен. Словно сам мир что-то против меня имеет…Достаточно поводов для злости, — давит усмешку принц.

— Но у меня изначально не было никаких ожиданий. Эльвина была полезной, любая семья, в которую она бы вошла через брак, получила бы огромное влияние шантажировать Север и монархию как заблагорассудится. Я не мог этого допустить. Она была мила, я думал, что могу ее полюбить, что это и было любовью — идти на жертвы и терпеть. Но после того, как раскрылась правда, больнее мне было не от ее предательства, а от того, что она посмела меня обмануть, что у нее это получилось. Оказывается, в моем сердце мы никогда не были равными. Я мог бы за нее погибнуть, потому что я знаю, что ее жизнь для этого мира ценнее моей. Это так. Единственная в своем роде святая, надежда на спасение, символ праведности, ну еще бы…

Я молчу.

Она — избранная, что должна трудиться ради человечества. Поэтому? Потому что Эльвину нельзя обидеть, потому что с ней нужно носиться как с ребенком, потакать ее желаниям, словно ребенку… Оказывается, из-за этого мне пришлось терпеть обращение, недостойное человека.

Абсурд, но я вдруг чувствую облегчение. Такую причину я могу принять.

Не думала, что получу такой развернутый ответ. Принц не желает, чтобы осталась двусмысленность, объяснил все четко. Был ли он когда-либо так откровенен?

Кайден строит лицо, мол, вышел просчет, и продолжает смиренно:

— Я не злюсь, что оказался фальшивым сыном. Я не усомнился, поверил во всю эту историю сразу. Он всегда был королем и никогда отцом. Меня только бесит, что он сделал из меня замену, что ставит себя выше всех остальных, полагая, что имеет право распоряжаться чужими жизнями без их ведома и согласия…

— Злость? Я не нахожу в себе этой эмоции. Мне не на что злиться…Я не такой, как ты. Я не рос в такой же любящей и понимающей, как у тебя, семье. Меня учили не быть безрассудным, контролировать свои чувства и подавлять их порывы, ведь на моих плечах ответственность, передаваемая поколениями… В моем мире люди лгут, плетут интриги и уничтожают тех, кто стоит у них на пути. Прежде я думал, что у меня неплохо получалось.

В голосе принца не слышно обиды или сожалений. Только смирение с судьбой. Если, вопреки сказанному, он действительно зол, то хорошо это скрывает. Гнев обычно застилает разум и порождает новый гнев. Грусть и печаль рождаются из несбыточных ожиданий.

Кайден усмехается, ласково гладит меня по щеке и спрашивает:

— Почему? Люди, которым я доверял, отвернулись от меня при первой же возможности, но ты…Почему ты это делаешь?

Причина? Причина, причина, всегда должна быть веская причина для ненависти и любви, для толики тепла…

Он удивляется тому, что во мне больше доброты и достоинства, чем в нем самом. Словно не может поверить в то, что я могу помогать ему просто так. Будто считает, что за всем кроется какой-то расчет. Я помогу ему получить трон, а он будет вовек мне благодарен.

Будь я на месте Кайдена, потеряй я все, что имела, все самое важное и драгоценное, что было в жизни, не имей сил подняться, протянул бы он мне руку, подхватил бы, не давая свалиться в пучину отчаяния…

Виновата ли эта гроза, пробудившая мои воспоминания, или дело в том, что сомнения Кайдена ощущаются упреком. А может,