Покоренные судьбой - Кора Рейли

– Какого хрена мы здесь делаем? Почему ты настаиваешь на этом? – спросил я, когда мое терпение иссякло.

Она ненадолго оторвалась от телефона, как будто забыла, что я здесь.

– Мы женаты, Амо. Супруги ужинают вместе. И в принципе делают что-то вместе. А мужья занимаются сексом со своими женами.

Я скривился, проглотив язвительный комментарий, который предназначался моей статусной (по крайней мере, по документам) жене. Отец обращался с мамой как с королевой, а я с трудом сдерживался, чтобы не нагрубить Крессиде.

– Я трахал тебя, если я правильно помню.

– Вроде бы несколько раз за год! – прошипела она. – И каждый раз это был секс из ненависти!

– Если ты надеешься на занятия любовью, ты выбрала не того мужа.

Крессида стиснула в пальцах винный бокал. Я мог поклясться: она хотела бросить его в меня, но поскольку увидела чертову бездну в моих глазах после того, как я пришел к ней в нашу брачную ночь, она знала – лучше не провоцировать меня, хотя я никогда не причинял ей вреда.

И она наслаждалась сексом из ненависти, так что это не в счет.

– Ты занимаешься со мной сексом только тогда, когда тебе нужна отдушина после беспорядочной ночи пыток и убийств.

Я не отрицал. В такие моменты я мог выносить Крессиду, ведь я был уже переполнен насилием, а она как раз была под рукой.

– Я могу предложить тебе секс из ненависти или ничего. Решай сама.

– Тогда я найду любовника.

Я ждал от себя раздражения, вспышки ревности или чего-то еще, но не почувствовал абсолютно ничего при мысли о том, что Крессида будет с другим парнем.

– Вот и отлично.

У нее приоткрылся рот, лицо исказилось от ярости.

– Ты позволишь какому-то мужчине заняться со мной сексом?

– Почему бы и нет? Я же не хочу.

Она швырнула бокал на пол, вскочила со стула и, пошатываясь, направилась ко мне на своих высоких каблуках. Я поднял бровь, и она дала мне пощечину.

Я ощутил запоздалый всплеск адреналина, схватил ее за запястье и прорычал ей в лицо, пока поднимался на ноги:

– Никогда больше не поднимай на меня руку, слышишь? Если бы ты не была женщиной, ты бы не дожила до утра.

Я отпустил ее, и она двинулась прочь. Я медленно выдохнул. Почти каждая наша встреча заканчивалась ссорой. Может, оно и к лучшему, если она найдет какого-нибудь придурка, который вдолбит в нее немного счастья. Я знал, что завтра она отправится по магазинам с подругами, чтобы излить им душу.

Зазвонил мой телефон. Я посмотрел на высветившийся номер, который не мог забыть.

Единственный номер, кроме моего собственного, который я мог запомнить.

Я не должен отвечать.

Я пропустил несколько ударов сердца и принял вызов.

– Да? – сказал я. Голос звучал отстраненно, по-деловому и не отражал моих чувств. Однако внутри меня бушевало адское пламя.

Злость. Тоска. Разочарование. Печаль. Так много чертовых эмоций.

– Амо? – Голосок Греты был мягким, тихим.

Черт, и он пробудил во мне что-то, что я не мог обуздать. Мое мертвое сердце словно очнулось, боль и горечь смыло волной.

Но я сосредоточился и взял себя в руки. Это же Грета Фальконе.

– Почему ты звонишь?

Она молчала.

– Мне не следовало. Прости меня. Я сейчас не в себе.

– Что случилось?

Она шумно сглотнула:

– Я не должна была…

– Скажи, зачем ты звонила, – твердо приказал я.

Пауза.

– Я думала, твой голос поможет утихомирить хаос в моей голове, – наконец ответила она. – В прошлом так и было. – Похоже, она была сильно напугана.

Не мое гребаное дело. За последний год ее семья поймала несколько наших солдат и зарезала их, только чтобы отправить куски обратно к нам.

– Я уже не знаю, что делать.

– Когда мы виделись в последний раз, я сказал, что, скорее всего, не буду тебя спасать.

– Я не уверена, что меня нужно спасать. И сомневаюсь, что меня можно спасти.

Моя грудь сжалась.

– Ты можешь покинуть свой дом, чтобы никто не заметил? – вырвалось у меня.

– Да, – прошептала Грета.

– Завтра я свободен. Прилечу самым ранним рейсом. Позвоню, когда самолет приземлится, а потом выберу место встречи.

– Ладно.

Я уставился на стул, где совсем недавно сидела Крессида, потрогал шрам на боку, оставленный Невио.

Один год войны – и я направлялся в Лас-Вегас, чтобы встретиться с врагом.

* * *

Я никому не сказал, куда еду. Как я мог объяснить свою безумную выходку семье или Максимусу? Родные, вероятно, заперли бы меня в подвале, пока я снова не смог бы мыслить здраво. Черт, я бы поступил точно так же с любым, кто был мне дорог, клянусь.

У меня были выходные, и я очень надеялся, что ничего серьезного не предвидится. Надо сказать, в последние месяцы ситуация казалась спокойной, скорее холодная война, нежели что-то еще.

Тем не менее это могла быть ловушка и следующий шаг в нашей войне, но я не мог поверить, что Грета может быть тут замешана, а Римо использовал ее подобным образом.

Встреча с кем-то на вражеской территории не предвещала ничего хорошего. Мои инстинкты буквально кричали, предупреждая меня об опасности, но желание увидеть Грету было сильнее чувства самосохранения.

Я решил встретиться с ней в заброшенном гостиничном комплексе.

И если это не было западней, а Грета действительно доверяла мне настолько, чтобы пообщаться со мной на моих же условиях, то она была еще более растеряна, чем я.

Я вошел через служебный вход, ржавая стальная дверь скрипнула, когда я толкнул ее, прижав плечом, потому что держал пистолеты в обеих руках, а фонарик зажал между зубами. Я не хотел рисковать ни самолетом Семьи, ни арендовать другой частный джет, поэтому купил оружие через «Даркнет» и забрал его по дороге из аэропорта – закладкой служил мусорный контейнер.

Я наклонил голову вперед и заглянул в бывшую прачечную. В помещении было тихо, если не считать моего дыхания.

Я шагнул внутрь и медленно пересек прачечную, затем коридор и кухню, после чего поднялся по лестнице. Осторожно локтем открыл дверь в вестибюль, который являлся и казино отеля.

В основном игровые автоматы уже давно демонтировали, а ковровое покрытие практически отсутствовало.

Здесь царила темнота, если не считать света моего фонарика и еще одного фонаря, который лежал на полу в центре лобби.

Я замер. Грета в балетном костюме танцевала в луче света под музыку, которую могла слышать только она. Я тяжело сглотнул, несмотря на