Избранница темного короля - Наталья Викторовна Косухина

Однако мне необходимо было увидеть город иначе – не глазами живого человека, а потусторонним зрением. Получить наиболее полную картину. Как там обстоят дела? Поэтому я направилась на центральную площадь – туда, где кипела жизнь, где стирались границы между сословиями.

Я вышла на закате, когда солнце растекалось по мостовой кровавым золотом. Лучшее время для духов. Лучший момент, чтобы почувствовать нечисть – ту, от которой шаманы морщатся, ощущая ледяные пальцы вдоль позвоночника.

Площадь уже не бурлила, как днем. Торговцы свернули свои лотки, народа поубавилось. Лишь дети, не ведающие тревог, смеялись, носясь вокруг старого дерева в центре. Горожане кучковались по углам, перешептываясь, но даже их голоса затихали, едва на меня падал взгляд.

Они замирали. Глаза – круглые, любопытные, испуганные. Охрана выдавала мой статус, а слухи сделали остальное. Невеста короля. Их вздохи, шепоты, быстрые переглядывания. А за спиной – взгляды стражников. Острые. Недовольные. Они с самого начала не пришли в восторг от идеи похода в город.

А я смотрела на другую грань столицы – ту, где царили духи, и их здесь было полным-полно. Молодые, старые, отчаянные, безразличные ко всему, включая меня. Их полупрозрачные силуэты сливались с тенями, не каждого сразу заметишь.

Но один выбивался из этой толпы.

Высокий мужчина средних лет. Бледный, с черными глазницами. Он не смотрел сквозь меня, как остальные. Нет. Его взгляд сверлил шаманку, проникал в самое нутро, выворачивал душу наизнанку. И самое страшное – он знал, кто я.

А я догадалась, кто он.

По манере держаться – гордой, властной, будто даже в смерти он не привык склонять голову. По одежде – богатой, но истлевшей, словно тень былого величия. И по короне – призрачной, мерцающей, как догорающий уголь. Той самой, что я видела на его сыне.

Они были ужасно похожи. Жених явно пошел в отца – те же резкие черты, тот же пронизывающий взгляд.

Призрак, заметив мое внимание, медленно снял корону, держал ее перед собой, словно предлагая рассмотреть. А затем – провел пальцем по горлу.

Мне не нужно было объяснений.

– Когда? – прошептала я едва слышно.

Духи слышат, если хотят.

Король-призрак ответил жестом – плавным движением руки к западу, где солнце уже клонилось к горизонту. После заката. Либо руками людей, либо силами нечисти – но покушение будет.

– Где?

Его палец дрогнул, указывая в сторону дворца.

И тогда я увидела – в его бездонных глазах, лишенных жизни, вспыхнула боль. Глубокая, старая. Если он нашел меня здесь, но не мог пройти туда – значит, шаман изгнал его. Чтобы не мешал.

Моя ненависть к тому мерзавцу росла с каждой секундой. Но у кое-кого счет к нему был еще длиннее.

– Будь рядом с дворцом. Готовься. Скоро будет шанс отплатить за все.

Призрак кивнул.

Он понял. И будет ждать.

– Юсиль, о чем ты? – тетя смотрела на меня с недоумением, брови сведены в тревожной складке.

– Мы возвращаемся во дворец. Сейчас.

Я уже увидела все, что нужно.

– Что-то случилось?

Еще нет.

Но скоро случится.

Я не стала объяснять. Не обратила внимания ни на растерянность тети, ни на настороженность охраны. Развернулась – и направилась быстрым шагом обратно.

Сердце колотилось в тревоге, страх разъедал изнутри. Он в опасности.

И в этот момент я поняла – осознала до дрожи, до боли – насколько он мне дорог.

Нет, нет, нет.

Я не допущу его смерти. Только через мой труп!

Мне нужен был Лорк.

Срочно!

* * *

В кабинет Догара я ворвалась стремительно, захлопнув дверь перед самым носом Изоры. Сердце бешено колотилось, а в висках пульсировала кровь – времени почти не оставалось.

Догар, обычно невозмутимый, как скала, резко поднялся из-за стола.

– Что случилось?

Его глаза, всегда холодные и расчетливые, теперь сверкали тревогой.

– Сегодня после захода солнца короля попытаются убить. Где он?

Догар на мгновение замер, но тут же ответил, сжимая кулаки:

– Его величество провожает послов. Они отклонили ваше предложение. Церемония проходит как раз сейчас.

Губы сами собой искривились в оскале. Значит, уже началось.

– Возьми воинов и запри шамана. Запри железом, и он не выйдет. Иначе я лично придушу этого гада, – прошипела я, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Кровь стучала в висках, а в груди пылал огонь ярости. – Он все равно не работает.

Догар нахмурился.

– Кто будет покушаться на его величество?

– Не знаю. Это могут быть как люди, так и потусторонние твари.

Его брови взлетели вверх.

– Но откуда вы это знаете?

– От его отца.

Догар остолбенел. Его глаза расширились, губы чуть дрогнули, но ни звука не вырвалось. Я не стала объяснять – не было времени.

Резко развернувшись, я вышла, оставив мужчину в ошеломленном молчании.

Коридоры дворца мелькали перед глазами, ноги несли сами, а внутри все замирало от страха. Нужно успеть.

В комнатах меня ждало одно спасение – амулет шамана. Самое сильное, что могло защитить от потустороннего. А еще артефакт с магической силой огня. И сегодня я уже проводила ритуал, и шаман наверняка знал об этом.

Он следил. Он готовился.

Губы обожгло горькой усмешкой.

Только бы успеть…

* * *

Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь багровые отсветы, будто предупреждая о крови, что прольется этой ночью. Послы покинули резиденцию, их провожающие начали расходиться, и двор погрузился в тревожную тишину. Я стояла в тени колонн, сжимая в руках складки платья. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди.

И вот он – король.

Он говорил с первым советником, его профиль резко вырисовывался в свете факелов. Внезапно он обернулся, и его взгляд встретился с моим. В глубине глаз мелькнуло что-то – узнавание, вопрос, тревога? Он хмурится, делает шаг в мою сторону – и в этот миг из темноты вырывается стрела.

Я даже не успела вскрикнуть.

Но мой амулет – тот самый, что я когда-то вручила ему, – вспыхнул голубым светом. Стрела, уже почти коснувшаяся его груди, рассыпалась в прах.

И тут резиденция взорвалась хаосом.

Из-за каждой колонны, из каждого темного угла хлынули воины – не наши, чужие. Стража встала стеной, подтягивались остальные королевские силы. Мечи, крики, кровь. Это был переворот. Видимо, заговорщики решили: всё или ничего.

А я… я стояла, словно прикованная к месту, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Не от страха за себя –