Навязанный брак - Ульяна Стоун

50

Когда Кэтрин проснулась, за окном все еще лил дождь. Стараясь не шуметь, она выбралась из постели и прошмыгнула в свою комнату. После сна ее волосы напоминали гигантское воронье гнездо, поэтому пришлось потратить достаточно времени, чтобы расчесать их и стянуть в низкий узел. Кэтрин не стала звать горничную и вполне справилась сама. К тому же процесс одевания ее успокаивал.

Одни и те же целенаправленные действия, которые приводили к ожидаемому результату. Если бы только все в жизни было точно так же.

Кэтрин расправила подол платья, посмотрелась в зеркало и, удовлетворенная результатом, покинула спальню. Ей хотелось повидаться с родными без мужа.

Пусть его поддержка оказалась как нельзя кстати, но она должна была встретиться сними лицом к лицу.

К счастью, мать и Лилиан бодрствовали в светлой гостиной, куда Кэтрин проводила одна из служанок. Ей бы хотелось пройтись и осмотреть все поместье, как обещал Майкл, но обстоятельства сложились иначе. Возможно, когда позднее у них появится свободное время, не отведенное для ругани, препирательств, или супружеского долга, то они смогут это сделать.

— Ваша светлость — воскликнула мать, когда Кэтрин вошла в гостиную.

— Матушка, прошу, — заставила себя улыбнуться Кэтрин. — Мы же можем обойтись без формальностей, когда остаемся наедине. В узком кругу:

Она села на диванчик рядом с Лилиан и взяла ее за руку, ободряюще сжав. На лице сестры мелькнула бледная улыбка, но когда их мать деловито кашлянула, она угасла.

— Конечно. Китти, я думаю, ты не оставишь свою бедную мать и сестру прозябать в нищете. Мы и без того долгие четыре года кое-как справлялись, пока ты была неизвестно где, — начала без прелюдии миссис Моррисон.

Кэтрин налила себе чай, потому что мать, похоже, не намерена была быстро закончить свой монолог. И вскоре она узнала, что они продолжили жить, как и прежде, только без нее. Кэтрин не видела в этом чего-то страшного, как об этом говорила ее мать. Просто раньше все держалось на ней. Но они вольны были пойти куда хотят и могли общаться с другими людьми, тогда как она вынуждена была жить затворницей. Только труд не позволил ей впасть в уныние.

— Вы не хотите узнать, как я провела эти четыре года? — сделав глоток, Кэтрин поставила чашку на колени и воззрилась на мать.

— Должно быть, неплохо, — отмахнулась миссис Моррисон. — Ты же герцогиня!

Кэтрин провела пальцами по тонкому фарфору и поняла, что не может вспомнить, как выглядят кружки в ее доме. Сколько дней назад она уехала?

— Ты права, — согласилась Кэтрин. — Моя жизнь превратилась в сказку после того как я вышла замуж за человека, который этого не хотел и пытался предотвратить наш брак, дав отступных. А когда не получилось, сразу же после свадьбы отослал меня подальше с глаз, не дав попрощаться с родными. Ты об этом, матушка?

Кэтрин показалось, что она вот-вот задохнется, но если бы она не сказала сейчас, то не решилась бы сделать этого в другое время.

Миссис Моррисон пару раз раскрыла и закрыла рот, словно выброшенная на берег рыба, а после прищурилась.

— вот видишь, вышла замуж и отрастила зубы, что даже так разговариваешь с матерью, — с ехидством проговорила она.

— Я просто говорю, как есть, — ровным тоном ответила Кэтрин.

ЕЙ хотелось, чтобы мать обняла ее, пожалела и расспросила о том, как ее младшая дочь в шестнадцать лет справлялась со всем. Но вместо этого та предпочла сыпать ядом. Нежность была не в ее характере, миссис Моррисон всегда думала только о себе, и о том, как выгоднее сбыть дочерей с рук. Остальные аспекты, такие как счастье, любовь, уважение в браке, ее не интересовали. Женщина, прожившая в весьма скромных обстоятельствах всю жизнь, считала, что деньги могут решить абсолютно все.

— Чего вы от меня хотите?

— Кэтрин, дорогая, — перешла на другую тактику мать. — Ты стала богата и теперь везде видишь подвох. Но разве случится что-то плохое, если ты позаботишься о своей старой матери и сестре, которая из-за тебя не вышла замуж?

Кэтрин проглотила обиду. Ничьи доводы рассудка не образумят эту женщину. Она ощутила тонкую, как хрустальная игла, грусть. Больше она не принадлежала к семье Моррисон, и теперь это было слишком очевидно. Кэтрин сама хотела увидеть их, связаться, узнать, как они жили все это время. Но оттого, как именно все случилось, на душе скребли кошки.

— Я обсужу это с его светлостью, — Кэтрин поднялась, поставив чашку на стол, уставленный сладкими и холодными закусками. — Прошу меня извинить.

Кэтрин почти выбежала из комнаты. Хотелось спрятаться, но едва она свернула в первый попавшийся коридор, как налетела на экономку.

— Ваша светлость, — женщина средних лет первой пришла в себя. — Могу я вас спросить?

— Да, конечно, — ответила Кэтрин, сморгнув слезы, которые собиралась пролить

где-нибудь в одиночестве.

— Что подать на ужин?

— А что вы обычно подаете? — выпалила первое, что пришло в голову, Кэтрин.

— Обычно мы не подаем, ваша светлость. Его светлость не бывал здесь с малых лет имение пустовало. Но не волнуйтесь, мы готовы исполнить любую вашу просьбу.

Кэтрин сглотнула, не зная, что ответить. Она была готова к тому, что ее могут встретить с холодностью или просто не будут замечать, но к тому, чтобы к ней обращались с бытовыми вопросами, она оказалась не готова.

— Я поняла, — кивнула Кэтрин, сцепив руки в замок и намереваясь выиграть для себя немного времени, чтобы собраться с мыслями. — Можете проводить меня на кухню, там я смогу принять решение.

— Конечно, идемте.

51

Майкл, к своему удивлению, после пробуждения не обнаружил Кэтрин в постели.

Он заглянул в ее комнату, посетил пару гостиных и галерею, которая, как казалось Майклу, могла бы заинтересовать его жену.

— Да где ее черти носят, — процедил он, начав беспокоиться.

Заметив одного из слуг, он махнул ему рукой.

— Где моя жена?

— Ее светлость на кухне, — ответил лакей и отвел глаза.

Майклу это не понравилось. Что она могла забыть там, где ей быть не полагается?

Ему с трудом верилось, что проведя столько времени засучив рукава, она до сих пор не оценила прелести богатой жизни. Он быстрым шагом направился к лестнице для слуг намереваясь выяснить, чем занята Кэтрин. Еще в коридоре он услышал голос жены и это пробудило любопытство. Остановившись у открытой двери, за которой обычно кипела жизнь,