Мой Призрак - Кай Хара

— Я не говорила тебе свой адрес, — произношу подозрительно. — Откуда ты знаешь, где я живу?

Маттео устраивается поудобнее на своем сиденье, оттягивая ткань брюк в области паха, чтобы поправить свой возбужденный член.

— Я проследил за тобой, — непринужденно отвечает он.

У меня мурашки бегут по спине. Признание никак не смущает его, наоборот, он встречает мой взгляд прямо, как будто это самая нормальная вещь на свете.

— Когда?

Повернув на мою улицу, он паркуется у дома, который арендую через Airbnb, глушит двигатель и только тогда отвечает.

— В день твоего прослушивания.

— Зачем?

На этот раз, когда смотрит на меня, в его взгляде такая одержимость, что ее легко спутать с… тоской.

— Думаю, ответ на этот вопрос очевиден, — следующие слова бьют прямо в левую сторону груди. — Я не хотел потерять тебя во второй раз.

ГЛАВА 23

Маттео

Какая-то часть меня ожидала, что Валентина откажется. Что она проведет ночь, переосмысливая все, что произошло у меня, а утром решит нарушить наше соглашение. Поэтому, когда вечером следующего дня после закрытия клуба увидел ее у своей машины, я был удивлен.

Я бы выследил ее в независимости от ее желаний, но тот факт, что она пришла ко мне по собственной воле, вызвал откровенно опасное удовлетворение, пробирающее до глубины души и устремляющееся к главному органу.

Она отстраненно искоса посмотрела на меня и, желая вернуть власть в свои руки, повернулась и схватилась за ручку. Я оказался у нее за спиной и резко шлепнул по заднице, прежде чем она успела попытаться открыть дверцу.

— Ты когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят? — хрипло прошептал ей на ухо.

— Нет, — с придыханием пробормотала она в ответ.

Я усмехнулся: — Хорошо.

А потом затолкал ее на заднее сиденье, дрожащими от предвкушения руками стянул с нее брюки и жестко трахнул. Наши лихорадочные попытки маневрировать в тесном пространстве сопровождались приступами смеха.

Позже отвез ее домой и трахнул еще два раза. Мы проспали пару часов, прежде чем она улизнула и отправилась к себе.

Это было две недели назад, и с тех пор каждый вечер повторяется. Но сегодня у меня на уме кое-что другое.

Я узнал от Стефано, менеджера бара, что у нее сегодня выходной, поэтому написал ей заранее: Встречаемся по этому адресу в восемь вечера.

Валентина прочла сообщение. Я несколько раз видел появляющиеся и исчезающие пузырьки, чувствуя странное стеснение в груди в ожидании ответа.

Один из наших ключевых поставщиков зашел ко мне в кабинет, и я был вынужден отложить телефон и переговорить с ним. Мой взгляд то и дело возвращался к экрану, ожидая, может быть, даже желая, чтобы он загорелся. Мои пальцы беспокойно постукивали по столу. Я хмыкнул в знак согласия со всем, что сказал поставщик, надеясь, что не одобрил какую-нибудь глупость. Но, когда Энцо многозначительно посмотрел на меня, я понял, что так и было.

Оказывается, я невольно согласился на повышение процента в нашей следующей сделке, что приведет к потере денег. Но на экране наконец-то появилось уведомление.

Я извинился перед поставщиком и разблокировал телефон, обнаружив, что Валентина отреагировала на сообщение смайликом с большим пальцем вверх. Можно было подумать, что она пообещала мне миллиард фунтов прибыли, по тому, как быстро избавила меня от мыслей о потерянных доходах.

Сейчас я жду ее в отдельном зале в La Sirena, итальянском ресторане в городе. Я выбрал место, которое не принадлежит Фамильи и не связано с ней, чтобы нас не увидели те, кто может меня узнать.

Уже заканчиваю телефонный звонок с Энцо, когда двери распахиваются, и в ресторан входит Валентина с ее длинными каштановыми волосами, красными губами и сногсшибательными формами. Прерывистый вздох облегчения вырывается из моего горла. Интересно, пройдет ли когда-нибудь это постоянное беспокойство, что она снова исчезнет?

Этот вздох срывается с губ, когда скольжу взглядом по облегающему черному платью, которое она надела сегодня. Оно куда скромнее нарядов, в которых я видел ее раньше, и все же действует на меня гораздо сильнее, чем те откровенные платья. Представляю, как она идет со мной под руку, прижимаясь ко мне, пока мы движемся по залу на каком-нибудь мероприятии, приветствуя моих союзников.

Опасная, опасная мысль.

— Насчет того, о чем ты просил меня узнать, — осторожно добавляет Энцо.

— Хм? — не могу отвести от нее взгляд.

Видя лишь один столик, Валентина теребит ремешок сумочки.

Когда Энцо замолкает, и пауза затягивается, понимаю, что он собирается сказать мне что-то, чего я не хочу слышать. Это возвращает мое внимание к разговору.

— Что именно?

— Fottuto bastardo,8 — ругается он. Даже через телефон слышу, что он произносит эти слова, стиснув челюсть.

Встаю, отворачиваясь от Валентины.

— Рассказывай.

— Думаю, Рокко торгует женщинами.

Мои глаза закрываются, веки внезапно тяжелеют, будто на них подвесили гири.

— Ты уверен?

— Пока нет. Но он стал чаще встречаться с армянами. Вчера вечером я последовал за ним на аукцион, — каждое слово Энцо пропитано отвращением. — Это объясняет дополнительные денежные потоки.

К сожалению, секс-торговля — бизнес, устойчивый к спаду. Спрос всегда будет высоким. Но это, блядь, красная черта. Фамилья никогда не занималась торговлей людьми, не говоря уже о сексуальной эксплуатации женщин.

— Собери неопровержимые доказательства. Мы передадим их отцу. И на этот раз он уже не сможет проигнорировать это. Рокко заплатит.

— Сделаю, — клянется Энцо.

Повесив трубку, оборачиваюсь как раз в тот момент, когда официант протягивает руки, чтобы снять пальто с плеч Валентины. Поймав мой суровый взгляд, он замирает и пятится назад.

— Почему ты захотел встретиться здесь? — спрашивает Валентина.

Огибаю стол и сам снимаю с нее пальто. Передаю официанту и отпускаю его легким взмахом руки.

— А ты как думаешь? — спрашиваю, отодвигая ее стул и выжидающе смотрю на нее.

Она не двигается.

— Похоже, ты хочешь, чтобы я поужинала с тобой.

— Верно.

Валентина пристально смотрит на меня непоколебимым взглядом.

— Мы договорились, что это просто развлечение.

— Ты планируешь объявить голодовку на время, пока мы спим вместе?

— Нет.

— Отлично, значит, можешь поесть со мной.

Она настороженно смотрит на меня, колеблясь. Слегка пошатывается, будто что-то внутри нее подталкивает сдаться.

— Это просто дружеский ужин, а не предложение руки и сердца, Лени.

Что-то вспыхивает в ее глазах, прежде чем она маленькими, осторожными шажками, наконец, начинает сокращать расстояние между нами.

— Так вот, кем мы являемся? — спрашивает она, присаживаясь, и я придвигаю ее стул. —