Клятва дьявола - М. Джеймс

тебя терять голову. Ты вот-вот нарушишь обещание, данное богатому человеку, который мог бы профинансировать другие организации, выступающие против тебя. Ты совершил акт насилия, который привлёк внимание. Ты всё это время провёл в Нью-Йорке, хотя должен был быть в Бостоне или Москве и заниматься своим настоящим бизнесом. И теперь Сергей это заметил.

Я резко выдыхаю через нос.

— Я осознаю риски.

— Неужели? Потому что, насколько я могу судить, ты готов сжечь дотла всё, что построил, ради женщины, которая тебя боится.

Пожалуй, это самая честная его реплика в мой адрес. И это правда. Я готов сжечь всё дотла. С того самого момента, как увидел Мару.

Казимир надолго замолкает. Когда он снова заговаривает, его голос звучит тише.

— Илья, тебе нужно подумать о том, чем ты рискуешь. Не только ради себя, но и ради всех, кто от тебя зависит. Ради своих людей, своей организации, стабильности, которую ты выстраивал годами. Стоит ли она всего этого?

Я думаю о Маре, которая спит в своей квартире через дорогу. О том, как она смотрела на меня в Бостоне, как целовала меня сегодня вечером, о её тьме, которая манит мою тьму.

— Да, — просто отвечаю я. — Стоит.

Казимир вздыхает.

— Тогда тебе нужно подойти к этому с умом. Нельзя просто продолжать нагнетать обстановку, привлекая внимание и давая врагам повод использовать тебя против себя. Тебе нужен план.

У меня снова дёргается мышца на челюсти.

— У меня есть план.

— Какой план? — Он фыркает, и я бросаю на него предупреждающий взгляд, чтобы он не злоупотреблял моей снисходительностью.

— Я сделаю её своей. Полностью. Безвозвратно. А потом разберусь со Светланой, Сергеем и всеми остальными, кто думает, что может бросить мне вызов. — Я поворачиваюсь к нему. — Именно в таком порядке.

Казимир поднимает бровь.

— Это не план. Это самоубийственная миссия.

— Может быть. — Я прохожу мимо него к лестнице, ведущей в мою спальню. — Но я никогда не умел делать всё по правилам.

* * *

После того как Казимир уходит — всё ещё недовольный, но преданный и достаточно умный, чтобы не спорить, я наливаю себе ещё водки и сижу в темноте, размышляя.

Ситуация сложнее, чем мне хотелось бы. Внимание Сергея опасно. Он не просто зол или оскорблён — в этом случае я бы всё уладил. Он просчитывает ситуацию, ищет возможности, пытается понять, представляю ли я угрозу.

Я не представляю — по крайней мере, для его территории. Но я не могу помешать ему видеть во мне угрозу, потому что я в его городе, провожу здесь время, заявляю о своём присутствии, что может стать предвестником территориального спора. И что ещё хуже, я сам могу стать мишенью, потому что отвлекаюсь, сосредоточен на женщине, а не на работе, демонстрирую слабость, которой он может воспользоваться.

Любой здравомыслящий человек увидел бы опасность и принял соответствующие меры. Но я не могу быть здравомыслящим, когда дело касается её.

Она моя.

А я всегда получаю то, что принадлежит мне.

ГЛАВА 15

МАРА

Дни после стычки с И.С. — потому что только так я могу воспринимать случившееся и при этом оставаться в здравом уме — сливаются в пелену паранойи и усталости.

Мне трудно спать, я просыпаюсь от каждого звука и вскакиваю, высматривая его в темноте. Каждый. Каждый. Звук... Здание проседает. Снаружи хлопает дверца машины. Шаги в коридоре — это может быть мой сосед, а может быть и он. От всего этого у меня бешено колотится сердце, адреналин зашкаливает, и меня начинает тошнить.

Когда мне всё же удаётся задремать, я вижу его во сне. Его руки по обе стороны от моей головы, он сжимает меня в объятиях. Его грубый, собственнический поцелуй. Его голос говорящий: «Ты моя», как будто это факт, как будто я ничего не могу с этим поделать.

Я просыпаюсь в холодном поту и ненавижу себя за то, как моё тело реагирует на эти воспоминания.

Я не могу перестать оглядываться по сторонам по дороге на работу, в магазин и домой в конце дня. Я знаю, что веду себя параноидально. Я знаю, что такая сверхбдительность не может длиться вечно. Но я не могу остановиться.

Утром по дороге на работу кто-то случайно толкает меня на платформе метро, и я чуть не вскрикиваю. Это всего лишь бизнесмен, который, уткнувшись в телефон, бормочет извинения, проносясь мимо. Но моё сердце колотится так сильно, что мне приходится сесть на скамейку, обхватить голову руками и попытаться вспомнить, как дышать. Люди смотрят на меня, но мне всё равно. Меня не волнует ничего, кроме того, что этот человек, И. С., знает, где я живу, где работаю, как я выгляжу во сне. Он был в моей квартире. Он трогал мои вещи. Он наблюдал за мной в самые интимные моменты.

И он ясно дал понять, что не собирается уходить.

Дома я постоянно проверяю замки. Входную дверь, окна и даже пожарную лестницу, которой я никогда не пользуюсь. Я проверяю их перед тем, как принять душ, после душа, перед сном, посреди ночи, когда просыпаюсь с ощущением, что что-то услышала. Я начала придвигать мебель к двери: стул упирается в ручку, книжная полка стоит под углом, чтобы перекрыть доступ.

Я сомневаюсь, что это его остановит. На самом деле я знаю, что это его не остановит. Если он захочет войти, он войдёт. Он уже это доказал.

Но благодаря этому у меня возникает ощущение, что я что-то делаю. Будто у меня есть иллюзия контроля.

На третий день после поцелуя Клэр загоняет меня в угол в моём кабинете, на её лице читается беспокойство.

— Мара, что с тобой происходит, чёрт возьми?

Я поднимаю глаза и вижу, что она стоит у моего стола. Я была так поглощена своими мыслями, что даже не услышала, как она вошла.

— Что ты имеешь в виду?

Она поджимает губы.

— Ты какая-то странная с тех пор, как вернулась из Бостона. Ты выглядишь так, будто не спала несколько дней. Ты дёрганая, рассеянная и… у тебя проблемы? Кто-то причиняет тебе вред?

От беспокойства в её голосе у меня чуть не срывается голос. Я хочу всё ей рассказать: про подарки, про руку, про изуродованное лицо Дэниела и про мужчину, который загнал меня в угол возле моей галереи и поцеловал так, будто я принадлежу ему.

Но что я могу сказать? С чего мне начать?

— Я в порядке, — вру я. — Просто переживаю из-за работы. У нас