Кто же ты, моя жена? - Алекса Корр

Глава 43

Ирэния

Прошло несколько дней. Откровенно поговорить с казначеем я так и не решилась, но зато мы с подругой, как нам казалось, нашли три возможные кандидатуры на роль доверенных лиц королевы Амалии.

Первым в нашем списке значился лорд Хелборт. Он был советником при моем биологическом отце и, как говорили, являлся его другом. Его не было в злополучный день в «Белом поместье», но сразу после смены власти он оставил свой пост и перебрался в свое родовое поместье, удаленное от столицы. Больше о нем никто ничего не слышал, но я тут же взяла этого человека на карандаш.

Вторым кандидатом являлся лорд Эндрюс, глава королевской стражи. О нем поговаривали как о человеке чести, и он пропал после событий в «Белом поместье». Но, как нам удалось разузнать, его мама еще была жива и проживала в Эргусе, вместе с дочерью. Можно было попробовать через нее с ним связаться. Уверена, что он поддерживает с ней связь.

А третьей в нашем списке оказалась леди Селестина Ньоркис, которая была маминой фрейлиной, а по совместительству и дочерью графа Ньоркис, который пользовался влиянием при дворе. После смерти короля граф сослался на ухудшение здоровья и отправился в свое поместье, на берегу океана, а вот про его дочь ходило много слухов. Кто-то говорил, что она погибла, кто-то говорил, что она сбежала из дома, а кто-то говорил, что она скрывается от нынешнего короля.

В общем, мы решили начать поиски союзников именно с этих людей. Но, строя свои планы, продумывая маршрут, я не забывала незримо присутствовать на совещаниях Дагвина со своими советниками и подслушивать его разговоры в кабинете, когда он откровенничал с Алистером. Теперь мы с Юлькой стали умнее и не ходили на вылазки парами, а четко определили, кто и за что отвечает.

Меня больше интересовали тайные планы Дагвина, поэтому я слушала его разговоры в кабинете, а Юлька подслушивала, о чем говорили на совещаниях, а потом рассказывала мне в подробностях.

И, примерно на пятый день, мне удалось подслушать весьма занятный разговор между Дагвиным и Алистером, который в дальнейшем и сыграл ключевую роль в моих планах, заставив их полностью переписать.

В тот день за ужином Алистер сиял как начищенный пятак, а потом увязался за королем. Я еле успела вернуться в покои, а потом и занять свой наблюдательный пост.

И вовремя, должна сказать. Отец с сыном расположились за столом, и Алистер потянулся к графину с наливкой.

— Что ты сияешь весь вечер?

— О, отец, мне сегодня рассказали одну новость, которая подняла мне настроение.

— И?..

Алистер расхохотался:

— Новости из Империи прилетели.

— Да, я читал донесение Алькуса.

— Но, донесение донесением, там тебе сухие факты изложили, а я узнал то, чего в твоем доносе нет.

— И что же это такое?

— Помнишь приезд этого Рэйнара и как он интересовался тут лекаркой?

— Ну, как такое забыть, если ты потом несколько дней ходил с разбитым носом?

Алистер помрачнел:

— Не начинай, не порть такое шикарное настроение!

— Ну, не томи, что там?

— Оказывается, эта лекарка каким-то чудом выжила тогда, когда сиганула с корабля в воду. А потом и до Империи добралась. Принц-то, как оказалось, помешался на ней, а она ему нос утерла, на приеме, который они там устроили в честь окончания войны, появилась с герцогом одним под ручку. В общем, обвела наследничка вокруг пальца и втихую выскочила замуж! Говорят, физиономия у наследничка была та еще! Он там цветочки приготовил, сиял как начищенный сольен, пока она не появилась. Интересно только, где она герцога нашла-то? Он тоже числился у них там пропавшим, никто не ожидал его появления.

— А с чего ты взял, что та герцогиня и лекарка — одна и та же баба?

— Так я еще на корабле, когда меня освободили наши с «Золотого Льва», нашел у пирата этого подтверждение, что лекарка и баронесса Мильская, которую наследничек пользовал какое-то время, пока не надоела, одно и то же лицо, представляешь? Я же поэтому и хотел ее себе забрать, когда понял, что Рэйнар опять ею увлекся. Да и, честно говоря, ладная баба. Такую не грех попользовать. Так вот, именно эта баронесса Мильская и стала сейчас герцогиней Блэкстоун!

— Блэкстоун… Блэкстоун… Подожди, так это у них там старинный род, как они допустили такой мезальянс?

— Да кто его знает? Говорят, этот Максимилиан на всю голову больной… И в молодости был отбитым, чудил много… Так что, может, и не знал никто из старших, он потом мог перед фактом поставить отца…

— М-да, — Дагвин задумчиво покрутил рюмку в руке, — надеюсь, ты мне таких сюрпризов не устроишь? Я только стал подыскивать тебе невесту среди дочек соседей.

— Не переживай! Если это не будет та «корова» Элис, старшая дочь короля Истландии, то меня все устроит. Мои же «курочки» все равно при мне останутся.

Алистер опять заржал и поднял рюмку, а я отшатнулась от «глазка» и задумалась.

Почему-то вспомнился наследник Алгории таким, каким я его увидела в его покоях, без всей мишуры. И как он потом извинялся передо мной, лишь бы я рассказала все, что знаю об этой девушке.

Выжила значит… Улыбнулась. Ведь не иначе как Кэп ей помог, а значит и с ним все хорошо. Бороздит поди опять океан и не знает, что принцесса Роуз свое слово сдержала…

А Рэйнара жаль… По нему видно было, как он переживал об этой Эжени. Влюблен был — это факт, а она предпочла ему другого!

Но, это жизнь и ничего не поделаешь! Даже захотелось посмотреть на миниатюру этого Блэкстоуна. Чем он лучше принца?

Но тут же отбросила эти мысли в сторону и, услышав, что за стеной продолжили разговор, вновь прильнула к смотровой щели.

— А что с дорогой «сестренкой» будем делать? Время-то идет. Удалось переговорить?

Тут уже Дагвин самодовольно рассмеялся:

— О, да! Эта дура предложила неплохой вариант, как немного разжиться монетами. Я намекнул тут двоим, они заинтересовались моим предложением. Так что посмотрим, кто больше выкуп даст. Для них это будет неплохой шанс получить следующий титул. Так что, на балу я просто объявлю о предстоящей помолвке, а на следующий день ее и устроим. Только не говори никому, не хочу, чтобы эта девица что-нибудь придумала и сорвала нам планы. Ирэника изменилась после монастыря, и что-то мне подсказывает, что она темнит.