Дар божий. Соперницы - Ольга Дремова

* * *

Маришка, слыша только мёртвую тишину в трубке, озабоченно сдвинула брови и недоумённо поджала уголки губ. Что бы это могло означать?

— Алло! — голос её дрогнул, а слова ей самой показались тихими, произнесёнными словно издалека.

— Маришка?

Услыхав родной тембр, она невольно вздрогнула, хотя ждала этой минуты уже несколько суток. Дыхание на какой-то неуловимый момент остановилось, а на лице появилось противное ощущение, будто кожу чем-то сильно стянуло и поверхность её стала упругой и жёсткой, словно раздвинутая до предела площадь акробатического батута.

— Это ты, Лев? — От волнения горло сжало спазмом, голос захрипел, прервался, и Маришка закашлялась. Кашляла она долго, стараясь справиться с накатившим не вовремя приступом, давясь и содрогаясь всем телом. По щекам от напряжения катились слёзы, а Лев, удивлённый переменой, произошедшей всего за несколько дней, всё держал трубку, не в состоянии поверить услышанному.

— Маришка, привет, мой хороший, что с тобой такое произошло, ты больна? — В его голосе она уловила давно знакомые интонации беспокойства и волнения. — Ты простыла? Алло! Почему ты молчишь?

— Мне уже лучше, Лёвушка, — поспешила она успокоить мужа. Дыхание её всё ещё оставалось сбивчивым, но приступ кашля миновал, и теперь она могла говорить спокойнее. — Понимаешь, я мыла окна, а на улице было прохладно. Наверное, я не почувствовала, как меня прохватило, — виновато произнесла она, представляя, как Лев переживает за неё и волнуется.

Вот глупая-то, напридумывала сама себе ужасов, а Лёвушкин жив-здоров. Наверное, заработался человек, ведь не на отдыхе же он, в командировке!

— Ты почему так долго не звонил? Случилось что?

— Ты не перескакивай на другую тему, Мышка-норушка, — осерчал он. — Я же тебя просил не подходить к этим растреклятым окнам, а ты не слушаешь мужа никогда, вот и получается полнейшее безобразие, — огорчённо проговорил он. — Врача-то хоть вызвала?

— Был врач.

— И что сказал?

— Воспаление лёгких, — неохотно призналась она.

— Ну, ты и натворила без меня дел! — потрясённо ахнул он. — Что же это такое! Не успел муж уехать всего на десять дней, а ты уже от рук отбиваешься?

— Лёвушка, прости, виновата, исправлюсь, — улыбнулась Маришка.

На душе у неё стало вдруг легко и чисто, словно после хорошего летнего ливня. Лёвушка позвонил, он помнит о них, любит их!

— Скорее бы твоя командировка заканчивалась, мы уже соскучились, — тихо проговорила она.

— Сегодня последний вечер, малыш. Завтра на самолёт, и совсем скоро я вас увижу. Знаешь, я накупил целую гору подарков, и они никак не хотели умещаться в коробке, — засмеялся он.

Вопреки ожиданию, никакой тяжести от разговора с женой он не испытывал, наоборот, был счастлив, что услышал её родной голосок. Какая жалость, что она так тяжело заболела! Ну ничего, он прилетит, и она обязательно скоро поправится.

— Маришка! Я тоже по вас соскучился. Знаешь, тут так красиво, но без тебя ни одно место на всём земном шаре всё равно родным и близким никогда не станет.

Слова давались ему легко и на удивление просто. Он, Лев Борисович Вороновский, по всей вероятности, за всю свою жизнь не обманувший ни единой живой души, говорил не задумываясь и не сомневаясь.

— Маришка, прости, у меня здесь проблемы со связью, поэтому и не звонил долгое время. Я приеду — всё расскажу. Ты не беспокойся, если вдруг не услышишь моего голоса, у меня всё в полном порядке. Поняла?

— Поняла! — радостно проговорила Маришка. Вот и разгадка вопроса: там, в этой далёкой Канаде, просто некачественная связь. Говорят, цивилизованные люди — эти канадцы, а если посмотреть с другого угла, так у нас в каких-нибудь пропащих Еловках и то телефон берёт, а у них — проблемы на пустом месте…

— Лёвушкин, мы ждём тебя.

— Целую, котёнок, передай мальчишкам, что я их заявки выполнил, хорошо?

— Андрейка спрашивает, что ты нашёл для него, — весело проговорила Маришка.

— Вот уж нет, пусть теперь терпит до моего приезда. Озадачил отца так, что я тут чуть голову себе набок не скрутил, пока его просьбу выполнял, теперь его очередь.

— А мне ты что привезёшь? Или тоже военная тайна?

— Нет, никакая это не тайна. Я же обещал, что привезу себя, а обещания, как известно, сдерживать надо. Ты что-нибудь имеешь против?

— Ни-ни-ни, — закрутила головой Маришка, — я только «за». Жаль, что самолёты летают так медленно.

— Вплавь ещё дольше, — засмеялся он. — Ладно, Мышка, приеду — поболтаем. Целую вас всех! — И в трубке зазвучали короткие прерывистые гудки.

Маришка, улыбаясь, слушала их, а Лев, отключившись, положил мобильный в карман пиджака и, плотно закрыв дверь, запер её на все замки. Спустившись вниз, он протянул ничего не понимающему портье ключ от номера.

— Мистер уезжает? — Он сверился с записями в тетрадях, и глаза его медленно полезли на лоб. — Но у мистера номер забронирован до завтрашнего вечера.

— Мистер уезжает, — кивнул головой Лев.

— Мистер больше не вернётся? — удивлённо продублировал он, тщательно подбирая слова и попутно жестикулируя.

Видимо, ему очень хотелось, чтобы в дальнейшем с этим странным русским не возникло никаких недоразумений. На языке у него крутился вопрос о том, куда же денется этот непостижимый человек в чужом для него городе, да ещё и ночью. Но профессиональные качества хорошего портье дорогого отеля одержали верх над любопытством. С достоинством кивнув головой вслед мужчине, он чопорно произнёс:

— Наш отель всегда к вашим услугам. Если мистер передумает, его номер будет свободен до вечера завтрашнего дня, и он всегда сможет вернуться в свою комнату.

— Мистер не передумает, — загадочно улыбнулся тот. — А вот вернусь я или нет — время покажет, любезнейший.

Так ничего и не поняв из путаной речи бестолкового иностранца, портье вежливо поклонился и отправился проводить клиента. Когда такси подкатило к самым дверям отеля, образцовый служащий был удивлён во второй раз, ничуть не меньше, чем в первый.

Подойдя к цветочнице, Вороновский перекинулся с ней несколькими словами, а затем, отдав какие-то деньги, забрал всю охапку сразу, не оставив в ведре даже одинокого сиротливого цветочка.

— Да, странные люди эти русские, — пожаловался вслух несчастный портье. — Легче принять целую зарубежную делегацию какого-нибудь дикого африканского племени, чем понять поступки одного-единственного русского. Загадочный народ, непостижимый!

Вороновский ехал в такси, бросив рядом с собой на сиденье сумку, а на его коленях лежал огромный букет алых роз. Лев давно не видел таких цветов, они были действительно алыми, не вишнёвыми и не оранжевыми, как в Москве, а кричаще алыми, словно кровь.