Крутой поворот - Николас Спаркс

Той ночью, когда Майлз изучал на кухне дело, у Джоны после нескольких спокойных недель опять случился кошмар.

Майлз не сразу осознал, что это за звуки. Он изучал дело почти до двух, и это, вместе с предыдущей ночной сменой, на которую он заступил позавчера, и тем, что случилось днем, полностью его опустошило. Тело словно взбунтовалось, когда он услышал крики Джоны. Усилием воли Майлз встал, но двигался с трудом, словно проходя через комнату, забитую мокрой ватой. Сознание возвращалось медленно, и хотя он шел в направлении комнаты Джоны, это было скорее условным рефлексом, чем желанием утешить сына.

Рассвет еще не наступил, но небо уже было не таким темным. Майлз отнес Джону на крыльцо. К тому времени, когда крики стихли, солнце уже поднялось. К счастью, была суббота и в школе сегодня занятий не было. Майлз отнес сына в спальню и сварил кофе. Голова раскалывалась, поэтому он принял две таблетки аспирина и запил апельсиновым соком.

Ощущение было как при сильном похмелье.

Пока варился кофе, Майлз снова стал перелистывать дело и свои заметки. Перед работой нужно еще раз все просмотреть.

Джона удивил его, проснувшись раньше, чем Майлз успел его разбудить.

Он вошел на кухню, потирая припухшие со сна глаза, и уселся за стол.

– Почему ты встал? Еще рано, – заметил Майлз.

– Я выспался.

– А выглядишь усталым.

– Плохой сон видел, – пожаловался мальчик.

Слова Джоны застали Майлза врасплох. Раньше сын никогда не запоминал сны.

– Правда?

Джона кивнул.

– Мне приснилось, что тебя сбила машина. Как маму.

– Это всего лишь сон, – прошептал Майлз, обнимая Джону. – Ничего ведь не случилось?

Джона вытер нос тыльной стороной ладони. В пижамке с гоночными машинами он выглядел совсем маленьким.

– Послушай, па!

– Что?

– Ты на меня злишься?

– Вовсе нет. Почему ты так подумал?

– Вчера ты целый день со мной не разговаривал.

– Прости. Я не сердился, просто нужно было кое-что обдумать.

– Насчет мамы?

Майлз снова растерялся.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что ты снова читал эти бумаги. – Джона показал на папку. – Они ведь о маме. Верно?

Майлз не сразу кивнул.

– Что-то в этом роде.

– Мне эти бумаги не нравятся.

– Не нравятся?

– Из-за них ты всегда грустишь.

– Вовсе нет.

– Неправда. Я вижу, когда ты печальный. И мне тоже становится грустно.

– Потому что ты скучаешь по маме?

– Нет, – покачал головой мальчик, – потому что тогда ты забываешь обо мне.

У Майлза судорогой сжало горло.

– Неправда.

– Почему же ты не поговорил со мной вчера?

В голосе сына звенели слезы, и Майлз притянул его к себе.

– Прости, Джона. Больше это не повторится.

– Обещаешь? – прошептал сын.

– Ей-богу, – улыбнулся Майлз, начертав крест на сердце.

– А крест? Значит, твое сердце разбито и ты надеешься умереть?[5]

Именно это и хотелось сделать Майлзу под взглядом широко раскрытых глаз сына.

Позавтракав с Джоной, Майлз позвонил Саре, чтобы извиниться и перед ней. Но Сара перебила его, прежде чем он успел договорить.

– Майлз, тебе незачем просить прощения. После всего случившегося ты, вполне понятно, хотел остаться один. Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Сам не знаю. Точно так же, наверное.

– Едешь на работу?

– Придется. Чарли звонил. Хочет со мной встретиться.

– Позвонишь попозже?

– Если смогу. Скорее всего времени не будет.

– Из-за расследования?

Не дождавшись ответа, Сара стала нервно крутить волосы.

– Послушай, если захочешь поговорить и не сможешь меня найти, я буду у мамы.

– Договорились.

Даже повесив трубку, Сара не могла отделаться от предчувствия чего-то ужасного.

К девяти утра Чарли допивал уже четвертую чашку кофе и попросил Мадж принести пятую. Ночью он спал не более двух часов и вернулся в участок еще до восхода солнца.

С тех пор он был очень занят. Встретился с Харви, допросил Отиса и некоторое время беседовал с Труменом Джоунсом. Кроме того, объявил в розыск Симса Аддисона. Пока что безрезультатно.

Однако приходилось принимать определенные решения.

Майлз приехал еще через двадцать минут. Чарли ждал его у кабинета.

– Как ты? – спросил он, подумав, что Майлз выглядит не лучше его самого.