Любимый плут - Дина Джеймс

Но Джоко и не думал останавливаться. Его длинные ноги вынесли их на середину улицы. Они увернулись из-под носа полицейской бригады и, набирая скорость, нырнули за тяжелый пивной фургон, громыхающий по мостовой. Несколько ярдов Джоко с Марией пробежали под прикрытием фургона, а затем свернули в боковую улицу.

Сердце Марии тяжело стучало, дыхание частило. Она услышала, как сзади раздались еще свистки, и дрожь провинности охватила ее, но она и не подумала остановиться. Ведь они спасались, бежали на свободу. Холодный воздух хлестал ее по щекам и обжигал легкие.

Они мчались по аллее. Кирпичная стена с решетчатыми железными воротами перегородила им путь.

Джоко отпустил ее руку и выбежал вперед. Прыжок! Его сильные руки ухватились за верхушку забора, он подтянулся и вскарабкался наверх.

– Джоко, – изумилась Мария. – А как же твоя рука?

– Будет еще масса времени подумать о ней позже, – выдохнул он и протянул вниз здоровую руку. Его усмешка была слегка искажена болью. – Давай руку, любовь моя.

– Но я сделаю тебе больно. И, кроме того… – она взглянула на его руку, находившуюся в футе над ее головой. – Я не смогу…

– От «не смогу» еще никогда не было толку. Мария удивленно покачала головой. Повесив зонтик на запястье, она дотянулась до его руки и обеими руками ухватилась за нее. Словно по волшебству, ее ноги оторвались от земли.

– О-о-ох.

Их лица оказались в дюйме друг от друга, затем Джоко стал соскальзывать на другую сторону.

– Перебрасывай ногу сюда, Рия, девочка моя. У нее не было времени ни думать, ни спорить.

Она легла животом на стену, перебросила через нее ногу и оказалась на ней верхом.

– Хорошая девочка, – усмехаясь, Джоко протянул ей руку. – Иди ко мне, любовь моя.

Поначалу она отрицательно затрясла головой, но затем перебросила через стену другую ногу и стала сползать вниз.

Джоко схватил ее за руку. Краска с его лица исчезла, по щекам струился пот, но он буквально светился гордостью. – Ты проделала это как заправский взломщик.

– Рада слышать. Раз уж я втянулась в преступную жизнь, то хочу хотя бы преуспевать в ней.

Джоко чмокнул ее в повеселевшее лицо.

– Ох, ты прелесть, Мария. Ты просто прелесть.

– И ты тоже, Джоко.

Они понеслись прочь, слыша, как погоня остается далеко позади.

– Мужчине и женщине действительно удалось сбежать из полицейского участка? – капитан Лоуренс подергал себя за усы. – Как такое возможно? Я никогда не слышал о подобном.

– Да, сэр, – Ревилл предпочел бы, чтобы тот сейчас отпустил его. Он всегда мог схватить Уолтона позже. А что касается Марии Торн… он вздохнул.

– Можете вы объяснить мне это, инспектор?

– Да, сэр. Как раз сейчас я обдумывал, что будет лучше предпринять, чтобы разыскать этих двоих. Они не могли уйти далеко. На самом деле они не преступники. По крайней мере, леди.

Капитан неодобрительно фыркнул.

– Ничего себе леди! Скандальное дело – бегать от полиции. Это подает дурной пример. Я хочу, чтобы ее поймали и пристыдили покрепче. Против нее можно возбудить дело – сопротивление аресту.

– На самом деле она не сопротивлялась аресту, – ответил Ревилл. – Она ни в чем не обвиняется. Не было причин арестовывать ее.

Лицо капитана стало еще суровее.

– Инспектор, что еще вы можете сказать мне об этом?

Ревилл замялся. Рассказ о своей причастности к этому делу, о привлечении Джоко, о его тайном расследовании в борделях мог доставить неприятности ему самому. А это дело вот-вот попадет в папку.

– Ничего, – вытянулся он перед капитаном. Капитан откинулся назад. Его рот зашевелился, словно туда попала какая-то гадость.

– Вы совершенно в этом уверены?

– Да, сэр.

– Мне не нравится, когда люди убегают из полицейского участка. Это дурно сказывается на дисциплине, – он встал, опершись костяшками пальцев на стол. – Я хочу, чтобы вы немедленно написали мне рапорт об этом случае и принятых вами мерах. Я хочу, чтобы их обоих схватили и привели сюда. Если не удастся завести на них дело, это, по крайней мере, заставит их впредь очень уважительно относиться к полицейским властям. Я ясно высказался?

– Да, сэр.

– А что теперь? – Мария оперлась локтями на стол в самом темном уголке забегаловки.

– Теперь? – Джоко запрокинул голову и осушил кружку крепкого темного пива. С довольным вздохом он поставил ее на стол и устроил поврежденную руку поудобнее. – Мы закажем еще пива и подождем, пока не услышим, что предпримет Ревилл.

– А как мы здесь услышим, что происходит в Скотленд-Ярде? – съехидничала Мария.

– Не сомневайся, любовь моя, услышим, – успокоил ее Джоко. – В Скотленд-Ярде не происходит ничего, чего бы все мы не услышали.

Мария покачала головой. Ее взгляд обошел прокуренное помещение, где пьяные завсегдатаи играли в азартные игры.

– Как все это любопытно.

Взгляд Джоко последовал за ее взглядом.

– Мы тоже урываем от жизни, разве ты не знаешь? У нас даже бывают хорошие времена, когда нас никто не видит.

– Я верю тебе, – Мария, не поперхнувшись, сделала несколько глотков из своей кружки. Пиво показалось ей вкусным. Оно взбодрило ее и вернуло присутствие духа, утолив жгучую жажду. – Как ты думаешь, сколько миль мы пробежали?

В пивную зашла парочка. Девушка смеялась, ее растрепанные, неестественно-рыжие волосы напоминали птичье гнездо. Большая рука мужчины обнимала ее за плечи, он крепко прижимал ее к себе. Они заказали джин на двоих.

Мария улыбнулась.

– Я догадывалась, что это за места. Я думала, что они полны злых и развращенных людей. Не помню, как я представляла их, но в любом случае не такими. – Секунду спустя она взглянула на свою испорченную одежду и добавила: – Да и я сейчас не слишком отличаюсь от них.

Ее волосы вывалились из пучка и свисали из-под шляпки, на пальто не хватало пары пуговиц, которые оторвались, когда она перелезала через стену. Весь подол ее юбки был забрызган грязью. Мария стряхнула с нее комок земли и бросила в опилки, рассыпанные по полу.

Она снова поднесла к губам кружку с пивом.

Джоко сдвинул котелок на затылок.

– Можешь не оставаться здесь, если не хочешь. Ты можешь вернуться к миссис Шайрс.

– Ни за что.

Джоко щелкнул пальцами служанке. Затем он уставился в принесенное пиво так, словно никогда его не видел.

– Знаешь, может быть, они правы, – тихо сказал он.