Соблазн ей к лицу - Ширли Басби

Обретя вновь способность говорить, Чарлз осторожно убрал спутавшиеся пряди с лица жены и сказал:

— Знаешь, я счастлив оттого, что любопытство занесло тебя в ту пещеру, где обрушилась стена. И как я раньше жил без тебя?

У Дафны остро сжалось сердце. Сверкнув улыбкой, она дотронулась до губ Чарлза.

— Пожалуй, ты прав. Я тоже с благодарностью вспоминаю ту пещеру. Думаю, стоит нанести туда визит.

Взгляд Чарлза потемнел.

— Что ж, дорогая, тогда готовься к тому, что тебя там вновь скомпрометируют. Причем несколько раз.

Дафна усмехнулась:

— Жду с нетерпением, дорогой.

Чарлз и Дафна провели в Стоунгейте три чудесных дня. Они гуляли по поместью и осматривали особняк, Чарлз показывал Дафне тайные закоулки, где в детстве скрывался от братьев во время игры в прятки, делал тайники или просто любил побыть один. Они везде ходили вдвоем, все больше и больше влюбляясь и сближаясь. Прислуга, повстречав их где-нибудь в холле или снаружи, предпочитала тотчас оставить пару, дабы не мешать уединению. Они завтракали в гостиных и даже на террасе, ужинали на закате, наблюдая, как зимнее красное солнце касается кромки деревьев, много занимались любовью. Но иногда, увы, возвращались в разговорах к Раулю и Софии. Стоило упомянуть два этих имени, как Чарлз менялся в лице, в его взгляде сквозили боль и вина. Дафна клялась себе, что сделает все, лишь бы смягчить горькие воспоминания, отодвинуть их как можно дальше с помощью других, счастливых впечатлений. Да, прошлое останется лежать на сердце мужа раной, но в руках Дафны превратить ее в заживший рубец.

— Ты в самом деле думаешь, что Рауль жив? — спросила она в последний вечер пребывания в Стоунгейте, когда Чарлз исследовал содержимое бывшего отцовского сейфа в просторном кабинете. Сейф был скрыт за книжным шкафом, который легко отодвигался в сторону движением руки, если знать, куда именно приложить силу.

Дафна сидела на серебристо-белом диване у камина. Чарлз обернулся через плечо. В руке у него была массивная шкатулка для драгоценностей, украшенная китайским шелком и жемчугом.

— Даже не знаю. Эти убийства, случившиеся в Корнуолле, навели меня на мысль, что такое возможно. Но я не обнаружил ничего, что могло бы подтвердить мою догадку. — Он задумчиво смотрел на шкатулку. — Раулю потребовались бы деньги, и я убежден, что София позаботилась о сыне в своем завещании. Она могла предусмотреть, что однажды преступления Рауля вскроются и он будет вынужден скрываться от закона. Она могла оставить тайный счет или открыть трастовый фонд на его имя. Но ничего подобного найти не удалось. А что важнее всего: Нелл больше не видит снов о Рауле.

Дафна содрогнулась.

— Боже, как же ей было тяжело! Видеть сны о том, как кто-то совершает жестокие убийства.

Чарлз кивнул:

— Нелл — женщина сильная, но ей пришлось немало перенести. Она боялась спать. — Он усмехнулся: — Теперь ее сон охраняет Джулиан. — Присев рядом с Дафной, он поставил шкатулку себе на колени. — Давай не будем говорить об этом. Лучше я покажу гору драгоценностей, которые отныне принадлежат тебе.

Он откинул тяжелую крышку, и Дафна ахнула от восхищения. Бриллианты, изумруды и рубины сверкали в свете канделябров.

— Какая красота!

— Да, милая. И все это теперь твое. — Чарлз коснулся пальцем двух старинных сережек с большими темными сапфирами. — Вот эти передавались из поколения в поколение. Полагаю, если ты наденешь только эти серьги… не потребуется даже платье, так роскошно ты будешь выглядеть, — усмехнулся он. — А пока примерь-ка вот этот изумрудный комплект. Это колье и серьги подарил моей прапрапрабабке ее муж в день свадьбы. Так и представляю тебя лежащей на постели обнаженной, и на тебе только драгоценности.

Дафна смущенно потупила взгляд.

Какое-то время они перебирали украшения, Чарлз рассказывал историю каждой вещицы, но чем больше проходило времени, тем больше он хмурился.

— В чем дело? — спросила Дафна, почуяв неладное.

— Моя мачеха очень любила драгоценные камни, — медленно произнес он. — Постоянно покупала украшения. Помню брошь с огромным сапфиром, ожерелье из жемчуга с бриллиантами и множество других вещей. Но здесь их нет.

— Может, она хранила их в другом месте? Например, в ячейке лондонского банка? Или отдала ювелиру на чистку, да так и не успела забрать?

Чарлз покачал головой:

— Нет. Ее поверенный, он же ее банкир, вернул мне все ценности и бумаги, когда завещание вступило в действие.

Он подошел к письменному столу и принялся открывать ящики. Найдя то, что требовалось, он вернулся к Дафне. Это была папка с бумагами, которую он открыл, снова сев на диван.

— Вот описание личного имущества. Видишь, ни единого слова о драгоценностях. А ведь она просто обожала украшения! Я не все их помню, но некоторые были достойны королевы! И где же они? — Он снова оглядел растерянным взглядом содержимое шкатулки, разложенное на диване. — То, чего здесь нет, тянет на целое состояние… Раулю хватило бы…

— Драгоценности несложно прятать и перевозить на далекие расстояния, — произнесла Дафна задумчиво. — Это очень удобно, правда?

— И драгоценности надежнее денег, если их хранить в банке. Они не теряют своей стоимости, — подхватил Чарлз, прищурившись. — Небольшая сумма за аренду ячейки и охрану, и владелец ключа имеет в руках немало денег. — Он принялся перебирать украшения. — А она не так глупа — не взяла ничего из семейных драгоценностей, чтобы отвести подозрения. За последние двадцать лет София приобрела немало украшений, но здесь их нет. А ведь я знаю не обо всех, может статься, их было куда больше, чем я думаю. Раулю хватило бы даже части вырученных денег на безбедное существование.

С задумчивым лицом Чарлз захлопнул шкатулку, встал и отнес в сейф. Закрыв дверцу и спрятав сейф за шкафом, он вернулся к жене.

— Если он жив, думаю, мы выяснили, на какие средства он мог существовать целых три года, — мрачно сказал он. — К тому же у Рауля есть охотничий домик в Лестершире, квартиры в Брайтоне и Лондоне, маленькая яхта и дом в Пуле. Если он и взял драгоценности, то хранит их в одном из этих домов.

— Ты унаследовал состояние мачехи, но даже не осмотрел собственность Рауля?

— У меня была такая возможность, но я ею не воспользовался. Зачем? Я считал, что Рауль мертв, и, признаться, после похорон Софии мной владело одно-единственное желание — оказаться так далеко от Стоунгейта, как только возможно. Джеррард, мой поверенный в Лондоне, занимался финансовой стороной вопроса, он присылал мне отчеты о том, как ведется хозяйство в родовом поместье, а большего мне не требовалось. — Чарлз задумчиво посмотрел на огонь, выражение лица было трудно распознать. — Тогда, поверь, имущество Рауля интересовало меня меньше всего.

— А позже? Ты продал яхту и охотничий домик? Он покачал головой: