Огонь любви - Барбара Картленд

– Почему сэр Перси вообще стал что-то подозревать?

– Не знаю. Возможно, он вынашивал идею шантажа, а может, просто хотел немного подпортить нам жизнь. Рокли всегда был чутко настроен на то, из чего можно извлечь выгоду для себя. Так или иначе, но матушка предвидела, что в этом мире могут оказаться люди, подобные Перси Рокли.

– То есть?

– Она предприняла кое-какие меры на тот случае, если кто-нибудь выдаст местонахождение Джайлза. Насколько нам известно, кроме семьи, только три человека знали о пребывании брата в замке: Ньюмен, являющий собой воплощение честности, миссис Барнстейпл, любившая Джайлза еще с той поры, когда он был ребенком, и Роберт, который состоял при нем почти двадцать лет.

– По-моему, все они преданные, вполне заслуживающие доверия люди.

– В этом нет никакого сомнения! Любому из них я, не задумываясь, доверил бы собственную жизнь. Однако матушка позаботилась, чтобы никакая случайность не застала ее врасплох.

– Что же она задумала? И как узнала о прибытии в замок начальника полиции? – Карина едва сдерживала нетерпение.

– Я как раз подхожу к этому. Когда прибыла полиция, Ньюмен открыл дверь и проводил майора Хартли, как вы знаете, в библиотеку. Узнав у одного из полицейских цель их визита, Ньюмен проскользнул в комнату матери. Он был одним из тех, кто держал мою мать в курсе всего происходящего в замке. Матушка восприняла известие о приходе полицейских совершенно спокойно. Она приказала Ньюмену немедленно отправляться вниз, а по дороге прихватить из швейной большую масляную лампу и поставить на столик наверху лестницы.

– Ньюмен знал о ее намерениях?

– Не имел ни малейшего представления и, естественно, ничего не спрашивал. Все слуги, да и вообще большинство людей в замке, выполняли то, что велела матушка, без всяких разговоров.

Лорд Линч улыбнулся, и Карина не могла удержаться от ответной улыбки. Она попыталась представить себе того храбреца, который посмел бы перечить грозной леди Линч.

– Когда Ньюмен ушел, матушка поднялась с постели и подожгла свою спальню. Шторы и покрывала вспыхнули, как бумага, а мать медленно прошла коридор и встала в ожидании наверху лестницы.

Он на мгновение замолчал, словно борясь со своими чувствами. Овладев собой, он, являя образец самообладания, продолжил свое печальное повествование:

– Матушка знала, что в это время слуги ужинают. О, она все предусмотрела. И была готова сжечь до основания замок, который любила больше всего на свете, за исключением своего сына Джайлза. Пожалуй, ни одна женщина не могла бы принести большей жертвы.

– Но это значит, что она была готова уничтожить и собственного сына! – вскричала Карина.

– Мать знала, что Джайлз был без сознания все время с тех пор, как упал и разбил голову.

Карина едва удержалась, чтобы не сказать, что увидела раненого Джайлза Линча и сама перевязывала ему голову.

– Мы оба с матерью давно знали, что болезнь брата может в любой момент привести к потере; им рассудка. Да, он погиб в огне пожара, но он ничего не понимал и не чувствовал. Наверное, это был самый величественный погребальный костер, который только можно представить.

– А майор Хартли? Он будет удовлетворен?

– Ему нечем подтвердить свои подозрения. Имеются лишь полные недоброжелательности голословные утверждения Рокли и его слуги, что некто, разыскиваемый полицией, прячется в замке, и что в тюдоровском крыле здания есть нора священника, где этот некто мог бы укрыться. Увы, майор не может ни подтвердить, ни опровергнуть слухи – эта часть замка полностью сгорела.

– И что же теперь?

– Теперь я должен исправить то нарушение всяческих правил, на которое мы пошли после смерти моего отца, – сказал лорд Линч, невольно расправляя плечи. – Я согласился принять титул, зная, что брат мой жив. При сложившихся обстоятельствах я не мог отказать матери в этом. Но я и не представлял, что у Джайлза есть сын.

– Я думала, что Дипа – ваш сын, – тихо проговорила Карина.

– Естественно. И Чи-Юн думала так же, ибо из газет узнала только то, что сын покойного лорда Линча унаследовал титул. Не думаю, чтобы Джайлз говорил ей, что у него есть брат.

– Но… Дипа?

– Дипа – лорд Линч. Он должен быть признан всеми в этом качестве и в будущем станет главой семьи.

– А вы… что будет с вами?

– Я уже сказал вам: у меня нет ничего. По завещанию отца, а так было на протяжении многих веков, все переходит к старшему сыну. Я намеревался поступить на службу в Министерство иностранных дел и сделать там карьеру. Но когда Джайлз уехал, матушка вынудила меня остаться дома. Отец был очень плох: до своей кончины он почти пять лет находился между жизнью и смертью. Матушка все предусмотрела на тот случай, если отец умрет прежде Джайлза. И оттого, что я любил свою мать, я согласился со всеми нарушениями закона, которые она предприняла.

– Мне кажется, ваша матушка заслуживает оправдания. Она не могла допустить, чтобы ее сына повесили. А вы стали бы лордом Линчем, если бы не Дипа.

– Если бы не Дипа, – повторил лорд Линч и, подойдя к окну, посмотрел куда-то вдаль.

– Этот ребенок изменил все, – произнес он так, будто слова застревали у него в горле. – Но одно он изменить не в силах: я люблю вас, люблю больше, чем возможно любить женщину. Я обожаю вас, но не могу предложить ничего, кроме недолгих лет спокойной жизни, пока я буду опекуном Дипы. А потом – нищенское существование в уединенном домишке где-нибудь в поместье.

Голос его прервался, а во всем облике отразилась печаль, словно он боялся, что услышит отказ.

Карина ничего не ответила. Она встала со своего места, молча подошла к лорду Линчу и коснулась его руки:

– Вы думаете это так важно? Я люблю вас. Мне; кажется, я полюбила вас с той самой минуты, как впервые увидела. Тогда я думала, что ненавижу вас, но я просто не слушалась своего сердца. Для меня не имеют значения ни деньги, ни титул, ни положение в обществе – ничего, кроме того, что я принадлежу вам и последую за вами хоть на край света.

Лорд Линч изумленно смотрел на девушку, будто не смея поверить ее словам. Вдруг глаза его вспыхнули огнем, с уст сорвался восторженный возглас, и в следующий миг Карина оказалась в его объятьях. Его губы коснулись ее губ, и он поцеловал ее сначала мягко и нежно, а потом бурно и страстно, не в силах совладать с сжигавшим его сердце желанием. Он осыпал поцелуями ее губы, глаза, щеки, лоб и то место на шее, где билась маленькая жилка.

Потом он снова целовал ее в губы, целовал необузданно и требовательно, словно не только нуждался в ее любви, но и хотел, чтобы она доверила ему свою жизнь.

– Я люблю вас, Карина, – выдохнул лорд Линч. – О, боже, как я люблю вас! Вы будете моей, моей вовеки веков.