Ошибка юной леди - Элен Бронтэ

Как только она появилась, он обратился к ней с каким-то вопросом, но девушке гораздо интереснее было послушать, о чем говорят остальные, и она только улыбнулась виконту, но ничего не ответила.

Речь шла, конечно же, о поисках Грааля, вернее, его содержимого. Сама по себе ваза, кубок или что там было Граалем на сегодняшнем балу, не представляли особого интереса. Но вот кольцо желали бы получить многие. Синтия и еще две юные леди расспрашивали Чарльза, а он с таинственным видом предлагал осведомиться о спрятанных сокровищах у короля Артура и его королевы — кто, как не они, должны знать, где находится кубок.

— Вы позволите мне быть вашим соседом за столом, мисс Кинтл? — упорно пытался обратить на себя внимание виконт. — Если я правильно понял, распорядитель недостаточно сноровист, чтобы самому рассаживать гостей.

— Сожалею, виконт, но я уже обещала место рядом со мной другому джентльмену, — вежливо, но достаточно прохладно ответила девушка.

— Но ведь я могу сесть с другой стороны, — возразил настойчивый мистер Тэннер.

Вирджиния бросила на Чарльза мимолетный взгляд, и ее вечный спаситель и тут пришел ей на помощь.

— Тебе придется поискать себе другую прелестную соседку, Хью, — тут же сказал Чарльз. — Мы уже уговорились с мисс Кинтл, что слева от нее сижу я, а дальше за мной — мисс Лауэй.

— Садитесь со мной, виконт, — со смехом обратилась к поникшему юноше Элиза Лауэй. — Может быть, и я сойду еще за «прелестную соседку».

Виконт тут же принялся рассыпаться в уверениях, что миссис Лауэй затмит собой немало юных леди, и Вирджиния вздохнула с облегчением.

Распорядитель пригласил наконец страждущих в буфетную, и Чарльз тотчас нашел обеим леди удобные стулья подальше от окна, из которого тянуло сквозняком. Девушки едва успели усесться, как появился граф Кларендон.

Он занял место рядом с мисс Кинтл с самым естественным видом и на ее вопросительный взгляд лишь кивнул. Вирджиния не стала задавать вопросов, ожидая подходящего момента, когда гости утолят голод и примутся громко переговариваться через стол.

Через полчаса граф шепотом сообщил ей:

— Вы были правы насчет тыквы, среди газет я обнаружил еще одно послание подобного рода. Я оставил его на прежнем месте, поэтому вам придется поверить мне на слово.

— И что же там было написано?

— «Лишь главный садовник знает секрет, но тайну поведает он или нет?» — процитировал граф. — На этот раз у меня нет никаких догадок. Главный садовник, вероятно, мистер Падди?

— Несправедливо по отношению к леди спрятать подсказку в курительной, — обиженно сказа ла Вирджиния. — А главный садовник — это, несомненно, король Артур.

Граф посмотрел на свою соседку с явным восхищением ее догадливостью.

— Вы опять правы, мисс Кинтл! Надо брать выше, главный у нас сегодня не мистер Падди, а его величество. Что ж, остается только ждать его выхода и постараться как можно быстрее догадаться, ключ к какому тайнику будет будет спрятан в его речах.

Больше за ужином о поисках сокровища они не произнесли ни слова, в отличие от остальных. Догадки и предположения сыпались со всех сторон, но Вирджиния не замечала ничего, кроме ясных голубых глаз своего соседа справа. Даже добродушная усмешка Чарльза Бенкррфта и его понимающие взгляды не трогали ее, так же как и ревнивый взор виконта Тэннера, как будто нарочно усевшегося напротив подле Элизы Лауэй.

О чем они говорили с графом? Да как обычно, о всяких милых пустяках, но каждое его слово казалось ей значительным — в конце концов, он был образованным мужчиной, к тому же старше ее годами. Тем не менее в его тоне не было снисхождения к милой болтовне молодой девушки, напротив, он, похоже, восхищался проницательностью и свежестью ее суждений.

И самое главное — он решительно не походил на несчастного влюбленного и не пытался через головы соседей наблюдать за Синтией Лауэй.

«Неужели я вообразила себе, что он вот-вот сделает Синтии предложение? Разве я могла так ошибиться? Я же всегда сразу замечала, если кто-то из моих знакомых начинал оказывать друг другу знаки внимания… Правда, я уже один раз не смогла предугадать помолвку Маргарет и капитана Бенкрофта…» — таковы были мысли Вирджинии, когда после ужина продолжились танцы.