Семь дней страсти - Виктория Дал

— Ник, пожалуйста, — снова начала Синтия. — Мне кажется, нам надо ехать дальше и остановиться на постоялом дворе. Вернешься к его светлости утром, посмотришь, какое у него настроение. Я…

Когда открылась дверь, Синтия уже пожалела о том раздражении, которое заставило ее пройти в глубь комнаты. Теперь Ника не было рядом, она стояла одна и с ужасом смотрела, как кланяется лакей входящей элегантной паре. Женщина была довольно… обычного, вида. Не выше шести футов. Без белого напудренного парика. На первый взгляд очень молодая и даже простоватая. Ее красота выражалась в уверенности, которую она носила так же, как платье.

— Эмма!

Ник направился прямо к ней и склонился к ее руке. Женщина улыбнулась и обняла его. Мужчина, стоявший рядом с ней, нахмурился.

Синтия подумала, что женщина достаточно миловидна, но мужчина был прекрасен, как сам Люцифер. Синтия решила, что это черные волосы делают его похожим на дьявола, но когда она встретилась с взглядом его голубых глаз, то поняла, что именно глаза придают ему дьявольский вид. Такие холодные и оценивающие. Синтия почувствовала плечом каминную полку и поняла, что сделала шаг назад.

В этот момент она была готова отдать все, только бы оказаться где-то в другом месте. Даже сталкиваясь с Ричмондом, ей все было понятно. Он был ее врагом. Он был дьяволом. Но герцог Сомерхарт… Здесь почва под ногами была довольно зыбкой. Этот человек был в лучшем случае опасным союзником.

Несмотря на то что биение сердца отдавалось у нее в ушах, Синтия разобрала слово «представить» и увидела, что все трое повернулись в ее сторону. Напрасно она ждала, что сможет провалиться сквозь землю и спрятаться там на некоторое время, пол у нее под ногами был прочным.

Николас подмигнул ей в знак поддержки, и девушка заставила себя выйти на середину комнаты.

— Ваша светлость, позвольте представить вам мисс Синтию Мерриторп из Оук-Холла. Мисс Мерриторп, ее светлость герцогиня Сомерхарт и его светлость герцог Сомерхарт.

Тщетно пытаясь вспомнить, насколько глубоким должен быть поклон, Синтия поклонилась так низко, как только могла. Так, словно ее представили королеве. Из-под юбок показались ее уродливые ботинки.

— Не упадите, — сказала герцогиня. — Хотя это будет хороший повод посмеяться во время будущих встреч. И все равно не надо. — Она взяла Синтию за локоть и потянула вверх. — Я рада с вами познакомиться.

Держа Синтию под руку, она повернулась вместе с ней к герцогу.

— Улыбнись девушке, Харт. А потом можешь продолжать хмуриться на Ланкастера.

— Очень рад, — сказал герцог, сверкнув улыбкой и продемонстрировав обаятельную сторону дьявола.

— Очень приятно, ваша светлость, — с трудом произнесла Синтия.

Улыбка с лица герцога пропала, когда он посмотрел на Ника.

— Ну что ж, Ланкастер, оставим твою очаровательную спутницу. Что так неожиданно привело тебя в Сомерхарт?

— Мне думается, что леди могла бы что-нибудь выпить, пока мы не углубились в разговоры, — ухмыльнулся Ланкастер.

— Ник! — воскликнула Синтия, ужаснувшись его невежливости.

Ланкастер не смог сдержать сдавленного смеха, и когда Синтия бросила взгляд в сторону хозяев дома, она поняла почему. Герцог и герцогиня смотрели на нее, удивленно подняв брови.

Так много времени прошло с тех пор, как Синтия была в приличном обществе. Месяцы. Здесь существовали правила, которые следовало соблюдать. Важные правила. Здесь Ник был для нее лордом Ланкастером.

— Я…

Ник совершенно не выглядел смущенным, но он ко всему относится с такой легкостью.

— Мы с мисс Мерриторп знаем друг друга с детских лет, почти кузены.

— Хм, кузены? — переспросила герцогиня. — Тогда, поскольку Ланкастер нам очень близок, мы тоже должны обращаться с вами как с кузиной, мисс Мерриторп. Как это замечательно!

— Когда это, — фыркнул герцог, — он был хоть сколько-нибудь близок к семье?

— К твоей, возможно, нет. Они почти все сквалыги. За исключением твоей сестры. И тети Августы.

— Спасибо. — Герцог проворчал что-то еще, но все же направился к шкафчику и наполнил четыре бокала красным вином. — Это подойдет для тебя, Ланкастер?

— Вполне.

— Тогда давайте сядем.

Они все присели у слабо горящего камина. Синтия едва ли могла припомнить дом, где камины горели в пустых комнатах.

— Я пришел за своим долгом, — без предисловий заявил Ник.

— Это ты у нас специалист по долгам, а не я, — фыркнул герцог.

— Ты знаешь, о чем я говорю.

Сомерхарт наклонил голову. Герцогиня что-то пробормотала, но мужчины не обратили на это внимания.

— Мисс Мерриторп необходим скромный приют на несколько дней.

Взгляд голубых глаз остановился на Синтии.

— В каком смысле?

Синтия в тревоге повернулась к Нику. Что он скажет? Почему они не обсудили это заранее?

— Через девять дней она достигнет совершеннолетия.

— Понятно.

То, что, конечно, понял Сомерхарт, ему не понравилось. Герцогиня, однако, обрадовалась:

— Вы спасаетесь от ненавистного брака?

Синтия вздрогнула.

— Вы бежите с Ланкастером?

У герцогини заблестели глаза.

— Нет, — ответила Синтия.

— Мы посмотрим, — одновременно с ней ответил Ник.

— Понятно. — У герцога снова поползли вверх брови. — Только я не уверен, что мой долг обязывает меня испытать гнев целой разъяренной семьи. Даже двух семей. Или… — он посмотрел на Ника, — возможно, четырех.

Четырех, подумала Синтия. Именно так. Пострадают четыре семьи, если они поженятся.

— Конечно, ваша светлость. — Синтия встала, заставляя тем самым встать мужчин. — Мы не должны были просить об этом.

— Мы не просили, — прервал ее Ник. Вежливая маска с его лица исчезла, теперь оно было серьезным. — Я просил. И независимо от гнева семьи я буду просить вас взять ее под вашу защиту. Речь идет о лорде Ричмонде.

— Ричмонд, — выдохнула герцогиня.

— Я думаю, вам известна репутация этого человека.

— О да, — заявила герцогиня. — Он был одним из самых близких друзей моего отца. Если, конечно, эти шакалы способны на дружбу. Более презренного человека я никогда не встречала.

У Синтии загорелось лицо. Она чувствовала, как разливается по комнате отвращение, она буквально ощущало это словно что-то материальное. Что-то, что она принесла сюда.

— Тогда никаких вопросов, — снова подала голос герцогиня. — Вы остаетесь.

— Полагаю, ты тоже должен остаться?