Молодая жена на испытательном сроке - Арина Ларина

– Нет, семейные трусы мне не нравятся, это дурной тон. Хотя, я так и думала, что ты извращенец. Я люблю кружевные стринги.

Представив себя в кружевных веревочках, Вадим вздрогнул и спросил:

– Ты хочешь, чтобы я в них приперся в ресторан? Не слишком ли смело?

– Ну что ты, милый, это я в них приду.

– Тогда тебя заберут раньше, чем мы поговорим, – съехидничал он, печально подумав, что все бабы одинаковы: тупые самки, на уме только секс. Даже предложение пообедать воспринимается однозначно: обед должен перетечь в ужин, а ужин – в завтрак. Шаблонная схема: после завтрака все дела побоку, едем за вещами и начинаем жить вместе! Сюда торшер, здесь будет спальня, на окна гардины с блестками… Он с отвращением потряс головой, отгоняя это возмутительное видение.

Юлька в то же самое время кляла про себя похотливых мужиков, которым наплевать на чувства. В их представлении идеальная женщина – это та, которая по первой команде сигает в постель, а утром растворяется в воздухе, оставив завтрак на столе и тщательно вымыв посуду. Причем исчезнуть она должна либо навсегда, либо до следующего раза, когда повелителю возжелается развлечься.

Встретиться договорились в ресторанчике рядом с Юлиной работой. У Вадима резко испортилось настроение, поскольку теперь видеться с ней ему хотелось даже меньше, чем до начала разговора. Но это была последняя возможность хоть как-то прояснить ситуацию.

Юлька задумала страшное. На пороге тридцатилетия она сделала невероятное открытие: все мужики подлецы, и для того, чтобы существовать спокойно, надо вычеркнуть их из своей жизни. Она не была уверена, что сможет вычеркнуть Сергея, несмотря на измену. Но в любом случае решать за Аню она не может. Пусть подруга сама думает, нужен ли ей этот похотливый павиан.

Выйдя в коридор, она хищно окинула взглядом группку куривших сотрудников. Небольшая мужская компания что-то оживленно обсуждала, сбившись в галдящую стайку. В центре топтался Леша с толстым глянцевым изданием в руках.

– У кого есть мобильник с фотокамерой? – сурово без предисловий спросила Юлька. Ей было не до сантиментов, тем более что мужики теперь были для нее низшими приматами, на которых не стоило тратить время и нервы. Их надо только использовать для своих целей.

Таких трубок оказалось аж четыре штуки.

– Подозрительно быстро растет благосостояние наших трудящихся, – злобно сообщила она собравшимся.

Мужики опасливо захихикали. Обычно секретарша в их компанию не лезла, смущалась, когда к ней обращались, и вообще была достаточно лояльна к окружающим.

– Юль, у тебя проблемы? – неуверенно поинтересовался Леша.

– А что? Желаешь помочь? – подбоченилась бывшая скромница.

– Если не укусишь, то я бы помог, – попробовал пошутить местный Казанова, но тут же прикусил язык, ошпаренный ее презрительным взглядом.

– Солнышко, рановато для климакса. Что ты на людей кидаешься? – добродушно улыбнулся Кирилл Федорович, старейший сотрудник, болтавшийся на должности консультанта и разгадывавший в рабочее время кроссворды.

– Мне нужна трубка на время обеда. Кто даст? – Вопрос был похож на приказ, поэтому счастливые обладатели навороченных мобильников покорно протянули ей свои аппаратики. С одной стороны – секретарь никто, девушка, стоящая на иерархической лестнице чуть выше уборщицы и поварихи, с другой стороны, она правая рука директора, поэтому ссориться с ней чревато последствиями.

Юлька выбрала оптимальное сочетание: программиста Андрея и его мобильную камеру. Андрей мог доходчиво объяснить, как пользоваться необходимой функцией, и не вызывал особого отвращения.

Идея, которая пришла ей в голову, была крайне глупой: Юлька решила довести Вадима до интима и в ответственный момент заснять кобелирующего жениха на фотоаппарат, чтобы затем анонимно переслать картинку Ане. Глупой идея была потому, что надеяться на стриптиз Вадима в ресторане было крайне наивно. Кроме того, сама Юлька ни за что не смогла бы переслать фотографию, и пришлось бы опять прибегнуть к чьей-то помощи, поскольку отправлять этот шедевр с телефона Андрея было нельзя. Чтобы аноним так и остался анонимом, надо было осуществить операцию через Интернет. Но в голове несчастной Юльки была такая каша, что продумывать свои действия и более-менее внятно их планировать она была не в состоянии. Образ малолетней любовницы собственного мужа занимал все ее сознание, размазав по краям все остальные мысли. Извилины сплелись вокруг размышлений о раскрашенной мордочке то ли школьницы, то ли пэтэушницы и пытались дорисовать остальные детали, отсутствовавшие на снимке. Игривое сознание наделяло неизвестную счастливицу роскошными формами и потрясающим интеллектом, приводя Юльку в бешенство и отчаяние.

На самом деле все было намного проще. Причины наших бед кроются в нас самих. Зачастую мы впадаем в пессимизм и наполняем ситуацию негативом, раздувая мелочи и додумывая несуществующие детали.

Девушку на фотографии звали Диана. Одна из старых подруг Тамары Антоновны, Римма Аркадьевна, зная, что у нее сын – владелец бизнес-центра, попросила по старой дружбе пристроить внучку на хорошее место. Дамы попили чайку, повспоминали былое, а на прощание Тамаре Антоновне была выдана фотография девушки. Будучи крайне обязательным человекам, она в тот же вечер передала фото Сергею и кратко обрисовала ситуацию. Поскольку у него пухла голова от собственных проблем, то, положив карточку в портмоне, он тут же благополучно забыл о маминой просьбе. Но Тамара Антоновна, чувствуя себя достаточно неловко перед подругой, регулярно напоминала забывчивому отпрыску о необходимости выискать для барышни вакансию.

Диана родилась в небольшом селе, по неизвестно чьей прихоти получившем гордое название Могиловка. Отец пил, мать страдала и с утра до ночи кляла свою судьбу, а девочка росла, как сорняк в поле. Школа была только в райцентре, учителей не хватало, к тому же расписание автобуса, соединявшего далекое сельцо с замызганным райцентром, зависело исключительно от количества выпитого водителем накануне: мало выпил, приедет вовремя, норму – опоздает, перекрыл допустимый предел – лежит дома, лечится, рейсы отменяются. Диана уже с шестого класса начала прогуливать, обнаружив, что пиво вкусное, курение сигарет взрослит, а мальчишки умеют не только драться. Единственной отрадой для девочки были поездки к бабушке, жившей в городе. Римма Аркадьевна подсуетилась и выбила для внучки теплое место в ПТУ. Брать девочку не хотели, поскольку у нее не было городской прописки. Бабушка, немыслимо извернувшись и потратив все «гробовые» сбережения, договорилась о том, что внучку фиктивно пропишут в общежитии, а жить Дианочка будет в другом месте, то есть у нее. Прописать девочку к себе в коммуналку Римма Аркадьевна не могла. В паспортной службе ей долго и путано объясняли про санитарные нормы, метры, положения, распоряжения и прочие недоступные ее сознанию вещи. Заканчивая школу, Диана усвоила одно: если она не вырвется из этого захолустья, то быть ей всю жизнь дояркой на ферме, жить без горячей воды, бегать зимой в сортир на огороде и по выходным торчать в грядках. Перебрав в уме имеющихся в наличии женихов и взвесив свои скромные шансы, она поняла, что все более-менее выгодные партии достанутся не ей. А лучшее, на что она может рассчитывать, хилый болезненный Колька, с трудом удерживавшийся в каждом классе в связи с редкостной тупостью. Он не был хулиганом или драчуном: тихий, безобидный сын местных алкашей, он мог бы составить счастье непритязательной девушки, поскольку пить не мог, курить даже и не начинал по причине отсутствия денег на сигареты, а бить жену никогда бы не отважился. Но Диана, насмотревшись мыльных опер, в обилии крутящихся по всем трем программам, доступным в Могиловке, страстно мечтала о другой жизни. В мечтах она давно уже жила в параллельном мире и, чтобы превратить фантазии в реальность, готова была на все.