Любовь и удача - Дженна Эванс Уэлч

– Куда? – спросил Иэн. – Эти ребята здесь, наверное, неделю стояли.

– Не спорь со мной. Вполне возможно, ты больше никогда не выйдешь из дома, так что наслаждайся свободой, пока она есть. – У мамы сверкнули глаза, и мне вдруг вспомнились старые пластинки, которые она хранила на чердаке. Да, яблочко от яблони недалеко падает.

Никто не шевельнулся, и мама строго произнесла:

– Я недостаточно ясно выразилась? Образуйте цепочку.

Все не-Беннетты изумленно распахнули глаза, когда мы послушно схватились за руки.

– Готовы? – Мама повернулась к сцене. Вот она, Грозная Медуза, во всем своем жутком великолепии. – ВПЕРЕД.

– Эй, смотри, куда прешь! – крикнул парень в синей шляпе, когда мама толкнула его локтем.

– Это ты у меня смотри, – рявкнула мама. – Мои дети до совершеннолетия будут сидеть под домашним арестом из-за этого концерта. Пусть уж хотя бы хорошо проведут время!

– Ничего ж себе, – пробормотал друг Синей Шляпы. – Ладно, проходите.

– Тебе кто-нибудь говорил, как ты похожа на маму? – прошептал Роуэн, крепко сжимая мою руку. – Даже не знаю, кто страшнее, Медб или ее матушка.

– Сочту за комплимент, – прошептала я в ответ.

Группа на разогреве уже закончила играть, когда мама локтями расчистила пятачок у самой сцены. Потревоженная толпа вскоре сомкнулась вокруг нашей небольшой компании, тесно прижав нас друг к другу.

– Мам, это было нечто! – восторженно заявил Иэн. – Спасибо!

– Не скажу «обращайся», а то еще подумаешь, будто я одобряю твое поведение, – проворчала мама, но глаза у нее сверкали.

Я тем временем перевела дыхание. Я чувствовала себя липкой и помятой после столкновения чуть ли не со всеми фанатами Titletrack. Все обливались потом. В толпе температура была градусов на десять выше, чем на открытом поле.

Сцену осветили ярко-красные огни, и на ней словно по волшебству возникли четыре силуэта.

– Это они! – завопил Иэн и больно схватил меня за руку. – Роуэн! Эдди! Это они!

– Иэн, полегче! – крикнула я, но мой голос потонул в общем шуме.

Прогремели первые аккорды знакомой песни. «Classic». Та самая, по которой сняли музыкальный клип в Буррене. Иэн замер в экстазе. Вместо улыбки я увидела на его лице крупную слезу.

– В чем дело? – спросила я.

Брат впился ногтями мне в руку и сказал:

– Мы здесь.

Песня лилась мне в уши, и я знала, что теперь всегда буду связывать ее с Иэном и с этой минутой. Будущее вдруг предстало передо мной в новом свете. Через год мой старший брат поступит в институт и уедет. Впервые в жизни мы окажемся порознь. Как я буду жить без Иэна?

Я попыталась это представить, но в голове возникли только ирландская дорога, Иэн, подпевающий Titletrack, сочная и таинственная зелень за окном машины.

Зато я знала, как мне поступить сейчас.

Не дожидаясь, пока пропадет минутная решимость, я шагнула к маме и потянула ее за рукав:

– Мам, мне надо с тобой поговорить после концерта. Это важно.

Она перевела взгляд со сцены на меня, а Иэн сжал мою руку.

Дорога сузилась, снова расширилась и наконец исчезла вдали, так что я не видела, что ждет меня впереди. И решила с этим смириться.