Всё начинается со лжи - Елена Лабрус

А потом… взяла пустой лист.

И как бы ни хотела сдержаться, быть как скала, руки всё равно тряслись. А зубы я стиснула так, что, когда поставила подпись, еле их разжала.

Встала, хоть ноги держали с трудом.

Швырнула на стол ключи, пропуск, бейджик.

— Всё?

Коган прошёлся глазами по заявлению, поставил свою размашистую подпись с пометкой «без отработки» и протянул мне.

— Можете забрать в отделе кадров свою трудовую, ну и расчёт, когда его сделают.

— Премного благодарю, — поклонилась я в пояс. — Пашутину привет!

И так хотелось сказать какую-нибудь гадость, но я сдержалась. Только хлопнула дверью в сердцах.

Гордо подняв голову, миновала вестибюль. Прошла мимо администратора как мимо пустого места. И только завернув за угол, к детской площадке, опустилась там на низкую крашеную скамеечку и заплакала.

И обиднее всего было даже не то, что меня уволили, что честный многолетний труд вот так запросто перечеркнули только потому, что я «перешла дорогу» избалованной дочке олигарха и мне наглядно показали кто здесь хозяин. Обиднее всего было из-за этих «заявлений». Зря я, наверно, их читала. Теперь несправедливые слова жгли изнутри, разъедали грудь. Но уже что сделано, то сделано. Не я им судья.

Не желая лишний раз здесь больше появляться, я пошла в отдел кадров за трудовой, но за расчётом сказали прийти через неделю. Увы, ещё придётся возвращаться.

Потерянная, вышла на улицу, не зная, что дальше делать.

И просто пошагала куда глаза глядят, чтобы прийти в себя.

Просто переставляла ноги. Подхваченная толпой, переходила дорогу.

И не знаю сколько прошла, когда вдруг увидела знакомое лицо.

— Эльвира Алексеевна, подождите! — махнул мне мужчина, которого я узнала. — Здравствуйте, здравствуйте! Как же я рад, что вас увидел, — сбежал с крыльца магазинчика Будьласка.  

При дневном свете, в другом костюме, я не сразу его и признала, но почему-то обрадовалась.

— А я собирался вам звонить. К вашей пациентке я, простите, так и не зашёл. Что-то закрутился. А вот вы мне нужны.

— Рада слышать, что хоть кому-то я сегодня нужна. Здравствуйте, — горько улыбнулась я. — Простите, я ведь не знаю, как вас зовут.

— Сейчас мы это исправим, — улыбнулся он в ответ и протянул удостоверение.

«Подполковник Савельев Юрий Петрович».

— Рада познакомиться, Юрий Петрович, — вернула я красную книжечку.

— Вы чем-то расстроены? — спросил он участливо.

— Пустяки, — махнула я рукой. Ну, честное слово, не вываливать же свои проблемы на первого встречного. Но я правда была рада его видеть. — Может, по чашечке кофе, если не очень торопитесь?

Он посмотрел на меня внимательно, изучающе. Подозреваю, выглядела я жалко. Заплаканные глаза, размазанная косметика, да и улыбалась через силу. Но вида не подал.

— Только, чур, плачу̀ я, а то знаю я вас, современных женщин, — открыл он для меня дверь. И уже за столиком кафе добавил. — Это маленькая компенсация за то, что у меня для вас тоже неутешительные новости.

— Как не его ДНК? — пялилась я в бумаги, что он выложил передо мной из старомодной кожаной папки на замке.

— Вы уж простите за самодеятельность. Но если бы делу дали ход, мы бы оказались, мягко говоря, в луже, поэтому криминалисты не могли не перепроверить. Так и есть. ДНК из образца спермы и ДНК с бутылки, из которой пил Алескеров не совпали. Мне жаль, — вздохнул он. — Но изнасилование мы ему предъявить не сможем.

 Я тяжело вздохнула, возвращая бумаги. Что бы это ни значило, он был прав.

— Простите, что зря отняла у вас столько времени.

— Да ну что вы, не зря. Пейте кофе, Эльвира, — подвинул он кружку на место убранных документов. — А то у вас такой вид, словно вы вот-вот хлопнетесь в обморок.

— Не переживайте, я не хлопнусь, — сделала я глоток.

— Надеюсь, хоть чем-то мы помогли?

— Конечно, — уверенно кивнула я. — Спасибо вам большое!

А что ещё я могла ему сказать? Что ну её в задницу, эту Юлии чтоб её Пашутину. Мне жаль, что ей мало досталось? Хотя нет, даже зла я ей не желала. Больше всего я хотела, чтобы меня, нас их больная семейка уже оставила в покое. Надеюсь, этого им достаточно?

— Как там Констатнтин? — спросил Будьласка.

— Костя? — я покачала головой. — Не знаю, я не звонила. Ни к чему. Мы расстались. Так уж вышло, я замуж выхожу, — покрутила я на пальце кольцо.

— Правда? Поздравляю! — ничуть не смутился он. — А выглядите так, словно кого-то похоронили, уж простите.

— Меня сегодня с работы уволили. Но, наверно, когда я ввязалась во всё это, — показала я на его папку, — в глубине души уже знала, что именно этим всё и закончится. Знаете, есть такие просьбы, которым нельзя отказать. И я не отказала. А теперь меня выставили крайней. Ладно, переживу, — махнула я рукой, видя, как он заёрзал на стуле. Как человек, который действительно торопится, а разговор затягивался. — Вам, наверно, пора?

— Простите, пора, — кивнул он.

Чтобы его не обижать, за пару глотков, торопясь, я допила купленный мне кофе.

А когда вышли из кафе, Юрий Петрович протянул мне клочок бумаги.

— Здесь мой телефон, если вдруг понадобится. А заявление об увольнении вы, конечно, сами написали?

— Конечно. Толку спорить с системой. Меня, как Костю, вряд ли перевели бы куда-нибудь в другое место.

— Так и Костю не перевели, — усмехнулся он и посмотрел на меня как-то по-новому, оценив мой удивлённый взгляд. — Не думал, что вы не знали. Он ведь сам попросился. Его, наоборот, уговаривали остаться, но он сказал «нет». И, кажется, теперь я понимаю почему.

И хоть прозвучало это для меня неожиданно, теперь и я понимала почему он так поступил.

Разрубил. Там, где я никогда не согласилась бы на большее, а он не хотел меньшего. И дело было совсем не в Верейском. Всё это случилось до него.

Это не я его, это Костя меня отпустил. Дал не выбор, а свободу.

— В эксперты не хотите? — улыбнулся Будьласка, проводив меня до остановки.

— Не хочу, — уверенно покачала я головой в ответ. — У меня ещё докторская не дописана. Да и работу, надеюсь, я всё же найду по специальности.  

— Ну тогда успехов вам! Всего доброго! — махнул он рукой, когда я запрыгнула в трамвай. Словно поставил штампик «дело закрыто».

Как бы и я хотела поставить такой же на своём, на всех своих делах, особенно на тех, куда упала хоть тень Пашутина. Но меня в лаборатории университета ждали результаты анализов как раз, чтоб его, Пашутина. И плевать бы мне на них, ведь меня всё равно уволили. Но что-то мне подсказывало, что меня сильно удивят их результаты. И стоит, даже очень важно их забрать.