Дом потерянных душ - Евгения Кретова

– Ада, погоди ты! – Макс попробовал ее остановить, но девушка скользнула мимо него и в следующее мгновение исчезла в полумраке. – Черти что, – пробормотал молодой человек, вглядываясь в темноту.

Шагнул следом и замер – ждал, пока глаза не привыкнут к темноте.

В нескольких метрах от него мелькнул экран сотового, бледно осветил силуэт гадалки, тут же активировался фонарик. Девушка прошептала:

– Ну ты идешь?

– Что, страшно? – Макс приблизился, обнял девушку за талию. – А кто-то, хвастался, что общается с паранормальным.

Аделия шикнула на него.

– Куда она делась? Только же здесь была…

Макс прислушался: пробиваясь сквозь храп Динила и Дмитрия слышался детский голос. Песенка. Простенький мотив.

– Колыбельная? – Девушка посмотрела на Макса, силясь разобрать. – Это же колыбельная… «Ай, люли-люленьки. Прилетели гуленьки, Сели гули на кровать»… Откуда голос?

Они озирались по сторонам, свет встроенного в сотовый фонарика скользил по стенам, выхватывал из мрака то пилястрину лестницы, то рамку от картины, то светильник. Напольные горшки с лохматыми фикусами напоминали притаившихся чудовищ, готовых вот-вот сорваться с мест и вцепиться в горло.

Макс дотронулся до плеча Аделии:

– Вот она, – кивнул на лестницу: продолжая играть в классики и напевать колыбельную, девочка скользила на первый этаж.

– Она идет по старым доскам! – догадалась девушка. – Дмитрий говорил, что он снял доски с веранды, обновил их и отремонтировал ими лестницу и несколько плах на втором этаже. Готова поспорить, что это именно те плахи, по которым сейчас идет Незабудка.

Макс неохотно кивнул, шагнул на верхнюю ступеньку. Девочка-призрак, не обращая на них внимания, пела себе под нос и скользила по лестнице – шаг, два, прыжок на одной ноге. Сменила ногу. Еще шаг и еще один.

На нижней ступени она подпрыгнула в последний раз и растаяла.

– Ну, и куда теперь? На улицу? – Аделия растерянно переминалась с ноги на ногу – ступни снова заледенели, но сейчас хотя бы Аделия понимала, что это связано с призраком.

Макс посмотрел на нее с сомнением:

– Думаешь, снова у беседки?

И направился к входной двери.

– Вот она! – Аделия вскрикнула у него за спиной.

Она показывала в гостиную. Когда Макс подошел ближе, он понял, что на самом деле – за окно, на веранду, примыкавшую к гостиной: именно там мелькнула светлая тень девочки-призрака. Капитан взъерошил затылок, откашлялся:

– Обалде-еть…

– А выход на веранду есть? В смысле – открыт? – Девушка переминалась с ноги на ногу.

Макс кивнул:

– Ты уверена, что хочешь к ней идти? По-моему, жутенько… Я бы этих… ловцов привидений позвал. У нас такие водятся? – А сам шагнул через порог. – Фонариком свети.

– Да он разряженный…

– Вот так всегда. Мой вообще сдох… А я сфоткать хотел, – Макс подкрадывался ближе. Аделия едва дышала у его плеча, цеплялась за голый локоть – Макс успел натянуть только джинсы.

Вместе подошли к двери, переглянулись:

– Открываем?

Девушка прильнула к стеклу, вгляделась в полумрак. Январское солнце едва посеребрило верхушки деревьев, опустило на землю длинные, словно ресницы красавицы, тени, сгущавшиеся у корней деревьев в саду. Призрака не было видно.

Макс тоже прижался носом к стеклу, Аделия почувствовала его горячую ладонь на своей талии.

– Вот нас кто-нибудь увидит, всю жизнь потом вспоминать будет.

Аделия, вместо ответа, дернула ручку двери и выскользнула на веранду.

Летом здесь, конечно, хорошо – панорамные окна раскрыты, ветер наверняка лениво теребит белоснежные занавески. Сейчас все закрыто, стекла подернулись мутной изморозью. Взгляд цеплялся за новенький, еще не закоптившийся камин – очевидно, его сложили совсем недавно. Заботливо приготовили к предстоящему сезону, шашлыков и вечерних посиделок. Деревянные лавки вокруг большого дубового стола. У стены – стеллажи с кухонной утварью: деревянными и глиняными мисками, бутылками, корзинками для фруктов. От ледяного пола сразу сковало ступни. Макс суетился рядом – искал обувь, чтобы заставить Аделию обуться.

Та, обняв себя за плечи и сжавшись в комок, смотрела прямо перед собой. Макс просочился рядом и замер – с унтами Карины в руках остановился, как вкопанный. В углу, за поленницей, стояла девочка. Та самая. Плотно заплетенные змейки кос, прямое платье, которое Ада считала ночной сорочкой, но сейчас отчетливо видела – это крестильное платьице. Простое, старомодное, с длинным рукавом, перетянутым манжетой, отрезное под грудью и с несколькими защи́пами по шву. Синей лентой отделана горловина, подол и край манжета. Девочка стояла и смотрела на них. Пристально изучала, то склоняя голову к плечу, то снова распрямляясь.