Почти невеста - Джейн Фэйзер

– Чему ты смеешься?

– Да так, – ответила она с невинной улыбкой. – Ничему.

И все же она была не в силах отвести взгляда от предмета, вызвавшего у нее взрыв веселья.

Взгляд Джека переместился в нижнюю часть его тела.

– О, – сказал он с легкой усмешкой, обертывая бедра полотенцем, – это все холодная вода.

– И удовлетворение, – заметила Арабелла все с той же невинной улыбкой. – Но, ваша светлость, вам не требуется много времени, чтобы восстановить силы.

Она потянулась за пеньюаром, украшенным крошечными жемчужными пуговичками, в то время как Джек проследовал в свою спальню за халатом.

Они вместе вошли в теплый, освещенный свечами будуар, где перед камином уже был поставлен стол с откидной крышкой. На нем красовалось блюдо свежих, только что вскрытых устриц, супница оставалась теплой на подставке, установленной на угольях в камине. На низком буфете дымился жареный утенок, а рядом стояли миска с соусом из мадеры и блюдо с жареным картофелем и пастернаком.

Джек налил вина и подержал стул, помогая жене сесть перед блюдом с устрицами.

Она расправила одно из этих жемчужно-серых творений на опалесцирующей поверхности бугристой раковины. Джек тоже отправил в рот устрицу и проглотил ее. Арабелла хмыкнула и со вздохом удовлетворения вытянула к огню босые ноги, совершенно забыв о недавнем чувстве неловкости.

Неделей позже на Кэвендиш-сквер начали прибывать неиссякаемым потоком коробки и картонки. А вслед за ними и мадам Селеста и мадам Элизабет в сопровождении целой стайки портних с охапками муслина, крепа, тафты, органди, китайских и индийских шелков, расписанных вручную.

Арабелла принимала эту делегацию в своем будуаре и в изумлении рассматривала бесчисленные платья, пеньюары, халаты, разложенные перед ней. Похоже, здесь были туалеты для каждого часа дня.

– Если вашей светлости будет угодно накинуть это неглиже… – предлагала мадам Селеста, складывая ручки на обширной груди. – Возможно, в этих туалетах понадобится кое-что исправить или подогнать по фигуре.

– Я должна примерить их все? – спросила Арабелла, испуганная такой перспективой.

Ей потребовался бы на это целый день.

– Baша светлость, это необходимо, чтобы они идеально на вас сидели, – заявила мадам Элизабет с намеком на решимость. – К каждому платью полагается и нижнее белье. Поэтому во время примерки вам надо быть в одной сорочке.

Арабелла покорно воздела руки к небу и пошла к себе в спальню звать Бекки, взволнованную до крайности и готовую сопровождать свою полуодетую госпожу в будуар и присутствовать при примерке.

– О, прекрасно! Вы еще не приступали к примерке! – Герцог вошел в будуар, когда его жена снимала неглиже, чтобы примерить первое платье.

– Ваша светлость, – мадам Селеста ухитрилась вложить в свое восклицание нотку недоверия, – мы ведь должны убедиться, что каждое платье сидит должным образом!

– Разумеется, – согласился он, усаживаясь и помещая одну изящно обутую ногу поверх другой и вытаскивая табакерку из обшитого золотым кружевом кармана сюртука. – Потому-то я и здесь. Умоляю вас, продолжайте.

Арабелла бросила на него взгляд, ожидая увидеть заговорщическое подмигивание, но потрясенно заметила, что ее муж совершенно серьезен. Она стояла в тонкой сорочке, столь открытой, что это одеяние оставляло мало возможностей для фантазии, пока модистки цокали языками, переговаривались и надевали на нее через голову одно платье за другим, давая указания нескольким швеям, что следует заколоть, а что подшить.

Первый комментарий герцога вызвало вечернее платье из органди цвета слоновой кости, надетое на нижнюю юбку золотистого шелка.

– Я предпочел бы декольте побольше, – сказал он. – Надо, чтобы вырез был на полдюйма ниже, а сзади следует заложить складку.

– Похоже, что ваша светлость – законченная модистка. Вашим талантам нет предела, – недовольно заметила Арабелла, в то время как мадам Селеста покорно закалывала и располагала ткань сзади так, чтобы получилась складка.

Джек ответил своей дремотной улыбкой:

– Доверься мне, дорогая.

– Ты уже говорил это раньше, – согласилась Арабелла. – Но сообщаю вам, сэр, что не собираюсь появляться в обществе, полная беспокойства о том, что мои груди выглядывают из декольте, похожие на хорошо подошедший пудинг с нутряным салом.

– Какая счастливая находка и что за удивительное выражение, – пробормотал герцог. – Но так уж случилось, что твои груди ничуть не похожи на пудинг с нутряным салом, даже хорошо подошедший.

Бекки проглотила готовое вырваться восклицание. Модистки, оцепенев от ужаса, уставились друг на друга, а стайка их помощниц замерла, не сделав очередного стежка. Арабелла только рассмеялась.

Примерка всех туалетов заняла около трех часов. Арабелла устала и соскучилась, собаки скулили у двери, а ее орхидеи настоятельно требовали внимания. Ее муж, напротив, был совершенно поглощен этим процессом.

Он отпустил модисток и их помощниц, только когда все туалеты были подогнаны и развешаны в шкафу. Потом он обратился к горничной:

– Нынче вечером вы оденете вашу госпожу в платье слоновой кости с золотом, Бекки. Месье Кристоф причешет ее светлость, но вы должны за этим наблюдать и научиться, чтобы в будущем делать это самой.

– Да, ваша светлость. – Бекки сделала реверанс.

– А теперь можете идти, – сказал герцог мягко, и Бекки поспешно удалилась.

– Почему я должна одеться именно так? – спросила Арабелла небрежно, беря в руки пилку, чтобы заняться своими ногтями.

– Мы могли бы поехать в оперу, – ответил герцог. – Моя ложа давно пустует. Пора ею воспользоваться.

– Ах! – Арабелла отложила пилку для ногтей. – Значит, это будет мое первое появление в свете.

– Да, первое появление в качестве герцогини Сент-Джулз.

Она кивнула:

– А опера?

– Надеюсь, она тебе понравится… Моцарт, «Волшебная флейта». Очаровательное произведение, но, разумеется, никто не станет слушать его, – сказал он, презрительно пожимая плечами. – Все будут заняты свежими сплетнями.

– А центром самых свежих буду я, – подытожила Арабелла.

Он кивнул и поднялся на ноги:

– Да, мэм. Верно. Кристоф приедет к пяти, чтобы причесать тебя. Бекки к этому времени должна тебя одеть, а пообедаем мы в семь. Начало оперы в девять.

– Но начало, разумеется, полагается пропустить, – заметила Арабелла, презрительно кривя рот. – Ведь так немодно приезжать в оперу вовремя.

Он слегка наклонил голову и сказал:

– На этот раз я предпочту, чтобы ты вошла в театр сразу же после того, как наши приятели, любители оперы, займут свои места, но затем ты, моя любовь, можешь вести себя как угодно.