Братья Карилло. Когда мы упали - Тилли Коул

Мысли о том, как я вообще смогу заниматься сексом, терзали мозг. Я ведь не была нормальной девушкой, которая могла бы влюбиться в парня, поцеловать, раздеться перед ним, а затем, упав на простыни, безрассудно и страстно заняться любовью. Тут требовалось нечто большее. Мужество, которого, не знаю, смогу ли набраться. И резкий всплеск уверенности, ранее мне недоступной.

«Лексингтон, ты не можешь этого сделать. Прежде тебе стоит скинуть еще как минимум десять фунтов. И этому мальчику не нужно видеть тебя голой. Он будет смеяться. Бросит тебя и даже не оглянется. Он…»

– Не слушай его, эльфенок. Пусть даже не смеет говорить, будто я не желаю, чтобы ты прямо сейчас оказалась подо мной.

Внушающий негативные мысли голос замолк, словно растворился в тумане. Слова Остина звучали успокаивающе, подобно детской колыбельной. Она пришла на смену насмешливым фразам, и сердце наполнил безмолвный покой.

Сделав глубокий вдох, я открыла глаза. И наткнулась взглядом на понимающее лицо Остина. Он добавил:

– Потому что я действительно хочу тебя… очень сильно. Ты самый прекрасный человек, которого я знаю. Как внутри, так и снаружи. Этот голос в твоей голове ни хрена не знает о том, что для нас с тобой значит быть вместе. Ни черта не понимает, но пытается заставить тебя отказаться от еды и не позволяет делать собственный выбор.

Услышав столь точную оценку того, что так тщательно скрывала, я лишь судорожно вздохнула и коснулась рукой щеки Остина. Найдя в себе мужество, где-то глубоко внутри, я призналась:

– Ты мне нужен…

Остин, казалось, перестал двигаться… затаил дыхание и прошептал в ответ:

– Ты тоже мне нужна.

Не отрывая глаз от Остина и изо всех сил стараясь заглушить угрозы голоса, непрестанно звучащие в глубине сознания, я ухватилась за покрытую татуировками руку и притянула ее к сердцу… к груди… Когда парень накрыл ладонью левую грудь прямо поверх лифчика, я опустила голову и прижалась лбом к его лбу. Провела дрожащей рукой вниз по его подсыхающей футболке, а потом пробралась под нее и коснулась обжигающе горячей, покрытой шрамами кожи.

– Остин, думаю, ты меня не понял… Ты мне не просто нужен… но… мне нужно…

Я видела, как дернулся кадык на горле Остина, когда он судорожно сглотнул. Предельно серьезно глядя на него, я умоляла понять, что же на самом деле имела в виду.

– Мне нужно… чтобы ты был со мной… – Напряженность, читавшаяся во взгляде парня, лишь еще больше заставляла меня нервничать.

Застигнув врасплох, Остин резко сел и, мягко коснувшись моих бедер, уложил на разбросанные по полу подушки и навис над распростертым телом.

А потом опустился ниже, практически касаясь грудью моей груди. Скользнул губами по щеке, добрался до губ, невесомо касаясь их, но даже не сделал попытки меня поцеловать.

– Ты мне тоже чертовски нужна, эльфенок. Боже, так нужна.

Облегчение стремительным потоком пронеслось по телу; желанное погружение в воду, словно бы меня крестили и я заново родилась, воскресла, вырвавшись из клетки неуверенности, чтобы открыто обнять мальчика, ради которого добровольно жертвовала сердцем.

Остин вдруг коснулся моих губ, и медленный чувственный поцелуй растопил все страхи. Губы Остина, скользящие по моим губам, казались мягкими, как легчайшее перышко, резко контрастируя с его жестким пугающим взглядом. Языком он исследовал вход в мой рот, а потом скользнул внутрь, навстречу моему языку. Я смело сжала выступающие мышцы его спины, наслаждаясь долгим стоном, что вырвался из горла Остина, когда его твердая плоть прижалась к местечку у меня между ног.

Поцелуй становился все глубже, и чем дольше он длился, тем неистовее становились наши движения. Остин все теснее прижимался ко мне, вцепившись пальцами в волосы. Я же, ухватившись за край его футболки, принялась тянуть ее вверх, обнажая спину, и теплый воздух летнего домика окутал влажную кожу Остина.

Тяжело дыша, он оторвался от моих губ и взглянул в глаза. Просто чтобы убедиться, что со мной все в порядке. А потом, подавшись назад, сел на корточки и стянул футболку через голову, выставив напоказ обнаженный, покрытый яркими татуировками торс.

Подняв руку, я пробежалась пальцами по оперенным крыльям голубя на шее, по большому итальянскому кресту на груди, по замысловатым каллиграфическим надписям на подтянутом животе. Его оливковая кожа отливала бронзой, а горящее в камине пламя обрисовывало оранжевым светом контуры сильного тела. Просто великолепное зрелище.

– Эльфенок, сейчас ты меня просто убиваешь, – хрипло проговорил Остин прерывающимся голосом.

Когда я провела указательным пальцем вдоль пояса его джинсов, то ощутила, как напряглись и сжались мышцы на животе Остина.

Он медленно скользнул взглядом по моему телу. Но на этот раз, как ни странно, я не испытала ни капли стыда. Вместо этого потянулась к пуговице на его джинсах и, просунув в отверстие, расстегнула.

Когда же я коснулась пальцем твердого кончика его плоти, Остин с шипением откинул голову назад. А потом, подавшись вперед, снова прижался губами к моим губам. Он втиснул толстое бедро между моими ногами, раздвигая их, а потом принялся тереться о меня… там.

– Остин… – громко простонала я, и спина выгнулась дугой, отрываясь от пола.

– Твою мать, эльфенок, – процедил Остин сквозь стиснутые зубы. – Мне нужно оказаться в тебе… почувствовать тебя…

Слова Остина точно попали в цель, и я ощутила, будто по венам разлилось огромное ведро ледяной воды.

Он тут же заметил перемену в моем настроении и, приподнявшись на руках, с беспокойством взглянул на меня.

– Эльфенок? Ты в порядке?

Он все еще не мог отдышаться; красивая средиземноморская кожа приобрела весьма сексуальный оттенок.

Опустившись чуть ниже, ближе ко мне, Остин погладил меня по лицу тыльной стороной ладони и прошептал:

– Скажи, что не так. Поговори со мной, эльфенок. Ты просто сбиваешь меня с толку.

Не в силах смотреть ему в лицо, я сосредоточилась на успокаивающей лилии на шее и неловко призналась:

– Я просто беспокоюсь, что не так среагирую на твои прикосновения.

Остин вздохнул и закрыл глаза, и я почувствовала, как кожу просто покалывало от смущения. Но он удивил меня. Взяв в ладони мое лицо, парень вынудил взглянуть на него… по-настоящему увидеть.

– Эльфенок, я знаю, что ты никогда не делала этого прежде. Я первый поцеловал тебя… стал твоим первым парнем. И, черт возьми, я понимаю, что просто недостоин этого. – Остин провел большим пальцем вверх и вниз по моей щеке и, как всегда, с нежностью, которой и не ждешь от такого огромного парня, прошептал: – Но, если ты желаешь быть со мной… по-настоящему, так, как мне бы этого хотелось, я не сделаю тебе больно. Не стану трогать, где не захочешь. И не буду заставлять раздеться, если пока рядом со мной ты не можешь этого сделать. – Остин прижался лбом к моему лбу и пообещал: – Если ты не готова спать со мной или заниматься чем-либо еще, я не стану обижаться. Просто скажи об этом сейчас, потому что, если это никуда не ведет, мне придется остановиться… И даже теперь мне несколько трудно… – Он опустил голову на изгиб моей шеи. Я чувствовала, как тяжело он дышит от напряжения.